Только два человека в истории мира явились исключениями из общего правила смерти. Один был праведный Енох, которого преложи Бог (Быт. 5, 24. Евр. 11, 5) [[184]], поскольку нашел, что тот сохранил «образ добродетели» и потому «мог вознаградить» его за благочестие, прощая ему грех Адама. Все же Бог и его преложи, а не оставил жить как бессмертного на земле, чтобы у людей не иссяк страх перед грехом [[185]]. Вторым был огненный пророк Илия: и взят бысть Илия вихром яко на небо (4 Цар. 2, 11; 1 Мак. 2, 58), когда говорил с учеником своим Елисеем. За этими двумя исключениями смерть есть {стр. 77} общий жребий человеческого рода. Авраам и Давид, Павел и Петр, святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, и каждый святой, и великий пророк, и самый непобедимый полководец, и всемогущий царь — каждому и всем нам сопутствует тление, которое предвещает смерть. Конечно, те, кто будет жить в день Второго Пришествия Господа, не умрут. Но и они, как и те, кто умерли раньше их, претерпят изменение тела и вместо тленного тела получат нетленное (1 Кор. 15, 51–53) [[186]].
Между телесной смертью и грехом, без сомнения, существует причинно–следственная связь. Поскольку наше тело стало смертным, оно стало одновременно и «страстным», и «удобовосприимчивым ко греху». Но это не означает, что тление и телесная смерть имеют непременно характер греха. Биологическая смерть сама по себе не имеет ничего достойного порицания. Существует «телесная мертвенность» (телесная смерть), как существует и смерть духовная, но телесная смерть есть «от природы, а не от желания». Она произошла, конечно, от первого грехопадения, впоследствии же сделалась свой ством нашей природы [[187]].
Разумеется, мы не повторяем тот же самый грех, который совершил Адам, однако грешим. Наши ежедневные грехи обусловливают впоследствии и нашу собственную смерть. Мы наследуем от первозданного «не собственно грех Адама, но самого праотца», который «в нас по необходимости существует», ибо мы его потом{стр. 78}ки, и который «вечнует через непрерывное и до конца мира длящееся преемство человеческих поколений. Поэтому и умираем мы в нем. Таким образом, Василий Великий хочет подчеркнуть, что грех Адама есть образ греха вообще, к которому склоняется человек» [[188]].
Преподобный Симеон Новый Богослов излагает нам эту истину более простыми словами. Он пишет: «И как Адам по преступлении заповеди изгнан был из Рая и удален от сладостей его, от сообращения с Ангелами, какое имел там, и от Самого Бога, так и мы, когда грешим, отдаляемся от Церкви святых рабов Его, совлекаемся божественного оного одеяния, Самого, говорю, Христа Господа, в Коего веруем и в Коего облеклись, когда крестились, лишаемся Жизни Вечной и света оного, невечернего и непрестающего, и вечных благ, равно как освящения и сыноположения, и из ставших было небесными и по всему подобными второму Человеку, Господу Иисусу Христу, делаемся опять перстными, как был первый оный человек, и не только это, но делаемся повинными смерти, имеющими наследовать тьму кромешную и огонь неугасимый, идеже плач и скрежет зубов. Пусть не терпим мы изгнания из видимого Рая и не слышим осуждения в поте лица возделывать землю; но мы сами себя изгоняем из Царства Небесного, отчуждаем от оных благ, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2, 9), и делаем повинными нескончаемому мучению» [[189]].
Кто–нибудь, возможно, заметит, что, дескать, если бы у нас тело не было тленно и смертно, мы бы не согрешили. Но это неверно. Ибо смертность и страсти тела не являются причиной совершения греха. Если бы грех был обязан своим существованием смертности и тленности тела, тогда бы Адам, который жил в Раю свобод{стр. 79}ным от этого, не согрешил бы. Еще меньше согрешил бы Денница, который бестелесен. Если бы тление и смертность тела были причиной греха, тогда не было бы ни одного добродетельного человека: «если бы пороки зависели от природы тела, то они были бы общи всем» [[190]].
Итак, смерть устремилась в дотоле чистый мир из–за преслушания одного человека. Вкушенная им «оная снедь для людей стала матерью смерти» [[191]]. И все люди, которые жили, живут и будут жить в этом мире, «были осуждены на смерть из–за преступления в Адаме, причем вся человеческая природа это терпит из–за него, ведь был он началом рода» [[192]]. Таким образом, телесная смерть предстала нашим «палачом неумолимым» и «приговором неотвратимым»; она стала «насильником рода нашего, нелицеприятным и непритворным убийцей» [[193]].
186
Как это все произойдет, мы покажем в главах, в которых рассмотрим Воскресение мертвых и Второе Пришествие Господа. У святого Апостола Павла:
187
Свт. Иоанн Златоуст. Беседе на Посл. к Ефесянам. 4, 1 // Творения. Т. 2. Кн. 1. С. 32.
193
Свт. Иоанн Златоуст. Беседа на начало поста, и о посте // Творения. Т. 2. Кн. 2. С. 948.