Кроме того, нужно иметь в виду, что Бог создал человека свободным, но не оставил его без помощи. Он направил еще не испытанную волю Своего создания к добру, чтобы человек, и отстраняемый от добра, обратился все же к Нему и утвердился в добродетели.
Таким образом, зло проникло в мир исключительно из–за нашего нерадения и отнюдь не исходит от Бога [[213]]. Божество, «по естеству благое, неповинно никакому из зол» [[214]]. Поскольку мы злоупотребили даром свободы, «зло в аду причинено не Богом, но нами самими». Следовательно, «не Бог сотворил смерть, но мы сами навлекли ее на себя лукавым соизволением» [[215]]. Повинны в нашей катастрофе только мы сами и никто другой!..
Так учат нас богоносные отцы. Вот почему «Православное Предание признает, что смерть пришла в человеческий род как следствие подчинения человека {стр. 86} диаволу, после того, как прервано было общение с Богом» [[216]].
«Какой подвиг предстоит душе!»
Лозу добрую, истинную и плодоносную насадил Виноградарь Бог в Своем саду Эдема. Но, к сожалению, она обратилась, как говорит пророк, «в горесть» (Иер. 2, 21). После грехопадения Адама и Евы «каждый из нас выбирает наказания, сам согрешив добровольно» [[217]]. Ибо, как сказал и философ Платон, ответственность падает на того, кто делает выбор, ибо Бог безупречен [[218]].
После грехопадения все переменилось для человека; все распалось и оказалось во взаимной вражде. Адам и Ева, подавленные страшными угрызениями совести, которую они попрали, разбитые духовно и физически, покидают Рай — место блаженного своего пребывания. Их сопровождают черные тучи, молнии, бури природы, которая скорбит, страждет и стенает вместе с ними (Рим. 8, 22). Изгнанники из Рая несут с собой явление смерти, которая уже укоренена в них и во всем сущем вокруг них. Отныне смерть станет «вечным источником страдания и скорби. Все нервы смерти берут свое начало в человеке, ибо он есть главная железа смерти» [[219]].
С этого момента смерть переходит в решительное наступление на человека. Разрушительница смерть поглощает и подтачивает человеческое существование и изнутри, и извне. Извне — искушениями, соблазнами, обольщениями греха, в который люди легко впадают (Евр. 12, 1). Изнутри — дурным произволением, «зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его» (Быт. 8, 21). И, конечно, злое желание увле{стр. 87}кает человека, затягивает его и пленяет обманом наслаждения, пока не будет зачато и порождено греховное деяние. Грех же содеян раждает смерть (Иак. 1, 14–15).
Премудрый Сирах в исступлении останавливается перед смертью и возглашает: «О, смерть! как горько воспоминание о тебе для человека, который спокойно живет в своих владениях, для человека, который ничем не озабочен и во всем счастлив и еще в силах принимать пищу. О, смерть! отраден твой приговор для человека, нуждающегося и изнемогающего в силах, для престарелого и обремененного заботами обо всем, для не имеющего надежды и потерявшего терпение. Не бойся смертного приговора: вспомни о предках твоих и потомках. Это приговор от Господа над всякою плотью» (Сир. 41, 1–5).
Действительно, смерть — это явление, в которое мы все всматриваемся постоянно и пристально. Это горький опыт, некое нежелательное и жестокое начало в лоне жизни. Из–за смерти жизнь — это тревога и постоянный кризис. Конечно, смерть в определенном смысле благотворна для души, ибо кладет конец ее земным скорбям; смерть освобождает душу и переносит ее на вечную родину. Тем не менее она не может не быть сильнейшим переживанием для души. Это переживание души в час телесной смерти — возможно, самое мучительное, что мы можем вообразить. Ведь душа отделяется от тела, в котором она жила долгие или пусть немногие годы, с которым переносила тяготы, с которым плакала в трудные времена или радовалась в счастливых обстоятельствах. И это разлучение не может сравниться ни с одним из треволнений в настоящей жизни. Правда, в теле бесплотной душе приходится переживать естественные испытания, вызываемые присутствием этой ее материальной оболочки. В час же смерти, в час отъединения от своего земного жилища душа переживает испытание, вызванное отсутствием ее тленного спутника. Да, душа освобождена, но разве она {стр. 88} не любила тело? Не воодушевляла ли она его в прекрасном устремлении стать и быть «храмом живущего … Святаго Духа?» (1 Кор. 6, 19). Она была заключена в темницу? Но и внутри этой «темницы» — вспомним метафору греческой философии — разве не пережила она и прекрасные устремления, и возвышенные моменты вдохновения?
213
Свт. Григорий Богослов. Слово 40, на святое Крещение // Творения. Изд. 3. Ч. 3. М., 1889. С. 263: «Веру, что зло не имеет ни особой сущности, ни царства, что оно…
214
Он же. Слово 4. Первое обличительное на царя Юлиана // Творения: В 2–х т. Т. 1. С. 82.
216
В. Т. Γιουλτση. θεολογία και διαπροσωπικαί σχέσεις, κατά τον Μ. Φώτιον // Άνάλ. Βλατάδων. θεσσαλ., 1974. Σ. 63.
217
Свт. Климент Александрийский. Педагог. I, VIII // Ярославские епархиальные ведомости. 1888. С. 516, 529.