Грех был, как мы уже сказали, матерью–кормилицей смерти. И если бы нашелся некто совершенно безгреш{стр. 158}ный, то смерть не смогла бы удержать его в узах [[383]]. Таким образом сила греха была бы уничтожена. Именно это и было осуществлено Пречистым, Непорочным и Святым Спасителем Христом. Господь наш, который …не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его… (1 Пет. 2, 22), расторг узы греха–смерти и сделал человека, побежденного грехом и преданного смерти, торжествующим победителем.
Господь, добровольно принимая позорную смерть на Кресте, принял ее, как славный разрушитель смерти. Он шел к Голгофе, «неся Крест как знак победы над державою смерти», и точно так же, как победители, Он нес на плечах символ победы — Крест [[384]]. Он принял распятие, чтобы Своей смертью сделать бессильным имевшего силу и могущество смерти, то есть диавола (Евр. 2, 14). Христос, как говорит святитель Кирилл Александрийский, принял на Себя смерть промыслительно, чтобы разрушить «державу смерти» [[385]].
Господь умер, и пресвятая душа Его отделилась от пречистого тела и сошла в ад. Безжизненное тело было взято Иосифом, достопочтенным членом иудейского синедриона (Мк. 15, 43. Ин. 19, 39), и Никодимом и погребено в «новом» гробе. И именно с этого момента начинает совершаться таинство нашего Воскресения. Ибо телу Господню предстояло упразднить законы тления и сделать смерть бессильной.
{стр. 159}
Погребение тела Господня — событие, которому поразились чины ангельские. Это неизреченное таинство пытается изобразить священный гимнограф великолепным песнопением: «Ужасошася лицы ангельстии, зряще Седящаго в недрех Отчих, како во гроб полагается яко мертв Бессмертный…» [[386]] Да, Он, окруженный чинами ангельскими, в аду вместе с мертвыми, ликующими от радости скорого освобождения, — прославляемый и величаемый как Создатель и Господь всего мира, видимо го и невидимого.
После отделения от души телу Господню надлежало естественным образом начать разлагаться и разрушаться. Но оно оставалось совершенно целым и нетленным. Оно оставалось вполне невредимым, как это и предсказал ветхозаветный Псалмопевец, а позже подтвердили первоверховные Апостолы Петр и Павел: «…Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Пс. 15, 10. Деян. 2, 31; 13, 35–37). Иначе и быть не могло. Ибо «пречистое тело Господа было свободно от смерти, под которую из–за греха и преслушания подпала первозданная человеческая природа. Смерть Господа была вполне реальна, но это был «скорее сон» [[387]]. Поэтому мы поем: «Плотию уснув, яко мертв, Царю и Господи, тридневен воскресл еси» [[388]]. Или, по прекрасному выражению приснопамятного сладкопевца преподобного Иоанна Дамаскина, «тогда сон смерть показася человеческая» [[389]].
{стр. 160}
Пресвятое и пречистое тело Господне не увидело тления, которое для него было невозможно, и оставалось совершенно нетленным, потому что, как мы дальше скажем подробнее, оно было соединено с Божеством. «Хотя умерло тело, — говорит святитель Афанасий Великий, — для искупления всех, но не видело тления, ибо воскресло всецелым, потому что было телом не кого–либо иного, но самой Жизни» [[390]]. Христос, Сам будучи Жизнью, не подлежал смерти. Эту же спасительную истину подчеркивает и святитель Григорий Нисский, когда пишет, что Богочеловек смертью «прекращает действие нетления; в том и состоит разрушение смерти, чтобы сделать бездейственным нетление». Ибо «животворящим естеством» Христа уничтожается тление. «Таким–то образом Господь и смерти подвергается, и смерть не владычествует над Ним» [[391]]. А его брат, святитель Василий Великий, добавляет: «Смерть была совершенно уничтожена и «пожерта была Божеством» [[392]].
О том, что тление совершенно не затронуло пресвятого тела Христа Спасителя, поет в прекраснейших песнопениях наша Святая Церковь: «Мироносицам женам, при гробе представ, Ангел вопияше: мира мертвым суть прилична, Христос же нетления явися чуждь» [[393]]. Один из тропарей Канона Великой Субботы гласит: «Смертию смертное, погребением тленное прелагаеши, нетленно твориши бо, боголепно бессмертно творя приятие. Плоть бо Твоя нетления не виде, Владыко, ниже душа Твоя во аде страннолепно оставлена {стр. 161} бысть [[394]]. То же мы исповедуем и в другом песнопении: «Во гробе же нетления не виде святое тело Избавителя душ наших» [[395]]. Но далее мы изучим глубже эту обнадеживающую и спасительную истину.
383
Свт. Иоанн Златоуст. О том, что никому не должно отчаиваться… // ПСТ. Т. 3. Кн. 1. С. 375: «Свойственная и сообразная пища смерти есть греховное естество: оттуда она произошла, от того укрепилась, тем и питается». См.: Он же. Беседы на Посл. к Рим. 10, 4 // ПСТ. Т. 9. Кн. 2. СПб., 1903. С. 598–599.
385
Свт. Кирилл Александрийский. О поклонении и служении в духе и истине. Гл. 11 // Творения. Ч. 2. M., 1882. С. 293: «Христос смотрительно подвергся смерти».
388
Триодь Цветная. Воскресение Господне (Пасха). Эксапостиларий самогласен: «Плотию уснув, яко мертв, Царю и Господи, тридневен воскресл еси, Адама воздвиг от тли и упразднив смерть, Пасха нетления, мира спасение».
389
Требник. Последование мертвенное над скончавшимся священником. Стихиры самогласны Дамаскина. Гл. 1, тропарь 2. М., 1956. Л. 179.
391
Свт. Григорий Нисский. Опровержение мнений Аполлинария // Творения. Ч. 7. М., 1868. С. 88–89.
394
Триодь Постная. Канон, песнь 5, тропарь 2. Св. Никодим Святогорец, толкуя слова «бессмертно творя приятие», замечает: «Несмотря на то, что бессмертным сделалось, главным образом, тело Господа, а не душа, ибо душа и так бессмертна, все–таки под словом «приятие» подразумевается и она. Ибо в некоторых случаях, когда пользуются приемом синекдохи, то, говоря «тело», подразумевают всего человека, также и говоря «душа». Тем не менее можно сказать, что под «приятием» здесь имеется в виду в первую очередь тело Христово» // Νικοδημου Άγιορείτου. 'Еоρτοδρόμιον. Βενετία, 1836. Σ. 393.