Святитель Анастасий Синаит пишет, что если бы люди изначально знали час своей смерти, то совершали бы «много неподобающего […]. Каждый, имея врага и зная, что уже приблизился день его смерти, пошел бы и убил его (врага), полагая: вот я умираю, от руки Божией или человеческой, но прежде я убью моего врага» [[563]]. Так что неведение смертного часа представляет собой сдерживающую преграду для дел злоумышленников.
3. Если бы мы знали точный час смерти, то, возможно, некоторые люди ревностно упражнялись бы в добродетели, другие, главным образом нечестивые, плотоугодники и любители наслаждений, с еще большим усердием следовали бы своему девизу: «…Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15, 32). Иные же, не исключено, впали бы в состояние разочарования, скорби и подавленности. Следовательно, у этих людей появилось бы замешательство, бездействие, оцепенение. В целом же человеческое общество из–за всего вышеуказанного страдало бы от постоянных неурядиц и споров, что привело бы к губительным последствиям для самого существования человечества.
4. Если бы людям был известен точный день смерти, то «никто никогда во всю жизнь свою не стал бы забо{стр. 227}титься о добродетели», отмечает божественный Златоуст. Если бы люди знали последний день своей жизни, они прибегли бы к риску совершать всяческое зло и лишь накануне смерти пытались бы покаяться. Ныне, как говорит божественный Златоуст, когда неведение смертного часа владеет нашей душой, многие из тех, кто расточает время своей жизни во грехе, приходят креститься едва ли не в последние дни жизни [в те времена люди приступали ко Святому Крещению в зрелом возрасте — Н. В.]. Если же они бы знали, когда наступит конец, «кто тогда позаботился бы когда–нибудь о добродетели?» Если бы не страх перед неведомым часом смерти, «кто был бы тогда целомудрен, кто кроток? Никто!» [[564]]Подобное же говорит святитель Афанасий Великий. Если бы, отмечает он, человек знал изначально день своей смерти, он безбоязненно грешил бы всю жизнь и лишь за два–три дня до смерти подумал бы о покаянии, полагаясь (конечно, ошибочно) на слова, сказанные Богом через пророка: «В чем найду тебя, в том и буду судить». И божественный Афанасий добавляет: «Итак, какая же благодать, чтобы ты совершил сто убийств, Презрев Бога, и два дня только удержался от зла?» [[565]]
О том же учит и святитель Анастасий Синаит. Тот, кто изначально знал бы, что ему предстоит жить сто лет, не думал бы о праведности и добродетели, а всю жизнь прозябал бы во грехе и распутстве, позаботившись о покаянии всего лишь за несколько дней до смерти. Но тогда «какая благодать человеку, всю жизнь работавшему сатане и несколько дней по необходимости поработавшему Богу?» [[566]]
Эту же истину подчеркивает и другой великий синайский подвижник, преподобный Иоанн Лествичник. Он {стр. 228} говорит, что Бог, скрывая от нас предведение смертного часа, «чудным образом устраивает через это наше спасение». Ибо никто не приступил бы немедленно ко Святому Крещению и не вступил бы в монашескую общину, если бы знал точный час своей смерти. Проведя все дни жизни своей во грехе, человек поспешил бы «ко крещению или к покаянию» в день отшествия из этого мира. Но разве он смог бы этого достичь? Разве было бы это возможно? Многолетнее зло и дурная привычка стали бы его второй натурой. Сердце такого за это время ожесточилось бы, воля была бы парализована. Таким образом, он отошел бы в жизнь иную, исполнившись греха и оставаясь совершенно «без исправления» [[567]]. И несчастный вошел бы в вечность, неся с собой вместо дел добродетели тяжкий груз своих грехов!
5. Неведение часа смерти помогает нам также быть всегда готовыми к жизни иной. «Бог не объявил нам дня нашей смерти, с тем, чтобы, не зная, когда ее ждать, мы постоянно соблюдали себя добродетельными» [[568]]. Господь сказал Своим ученикам: «…Будьте готовы ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий» (Мф. 24, 44). Но день Второго Пришествия, день «кончины» и, следовательно, суда для каждого человека — это, по сути, день смерти. Так что через неведение наше о дне преставления мы должны быть, как того хочет Господь, «всегда озабочены сретением Его и всегда добродетельны». Господь хочет, чтобы мы были в постоянной готовности, в непрерывном духовном борении, чтобы мы бодрствовали на страже нашей души. Постоянное ожидание помогает нам утвердиться на стезе добродетели [[569]].
567
Преп. Иоанн, игумен Синайский. Лествица. Сл. 6. О памяти смерти. Ст. 9. Сергиев Посад, 1908. С. 72–73.