Память смертная помогает встретить последний час земной жизни с верой и надеждой на Бога, без страха и тревоги. Святой Златоуст говорит, что имеющий память смертную, поскольку правильно «размышляет» об этом великом таинстве, не испытает того, что многие претерпевают (в час смерти). При встрече со смертью он боится, но не трепещет и не возмущается [[665]]. Для тех, кто помнит смерть, последняя не есть нечто страшное, она становится желанной. «Мудрым вожделенна смерть», — замечает цвет пустыни преподобный Исаак Сирин. Мудрый в Боге памятует о смерти и остается бдительным, подвизаясь в настоящей жизни, — в противополож{стр. 277}ность глупцу и безрассудному, проводящему дни своей земной жизни в равнодушии и беспечности, ибо «малый близкий покой предпочитает отдаленному царству» [[666]].
Замечательный свод благодеяний, которые получает душа, размышляя о смерти, дает нам игумен славной Синайской обители преподобный Филофей. Заключая одно из своих прекрасных слов, он пишет: «Много поистине добродетелей совмещает в себе углубленная память о смерти». И это действительно так, поскольку она «руководительница» сильная к тому, чтобы человек был воздержан во всем. Она напоминает нам о «геенне», страшном осуждении грешников, и подвигает нас к тому, чтобы не оставить теплой молитвы. Она становится крепким стражем нашего сердца от нападения греха, рождает в душе спасительный страх Божий, прогоняет из сердца страстные помыслы и очищает его. Память о смерти объемлет заповеди Господа нашего Иисуса Христа [[667]].
Таким образом, можно сказать, что память смерти является превосходным наставником и душе, и телу.
К сожалению, однако, житейские заботы и ежедневные хлопоты, полные волнений и тревог вокруг тщетных дел настоящего мира, также как грех и его неизменные соблазны, не позволяют нам запечатлеть неизгладимо в нашем сердце эту спасительную истину. Великие святые все–таки преуспели в этом и потому просияли уже в настоящей жизни. Сияют они и там, в вечности, как, например, святитель Иоанн Милостивый, Патриарх Александрийский, о котором известно следующее. Для того, чтобы запечатлеть память смерти в своем уме и не забывать о ней в обязанностях и постоянных заботах многообразной пастырской деятельности, он распорядился строить для него гробницу, но не завершать строе{стр. 278}ния, а оставить недостроенным. Выполнявшим же эту работу он приказал, чтобы те в дни больших праздников, когда он наденет сияющие архиерейские облачения и будет окружен славой, так что через это возникнет для него опасность забыть о смерти и сделать что–либо богопротивное, представали перед ним и открыто при всех говорили ему: «Владыко, могила твоя пока не готова. Позволь же нам завершить ее, ведь неизвестен час, когда придет смерть» [[668]].
Так помышляли и так поступали, брат мой, великие святые, чтобы не возгордиться от временной тщетной славы мира, но, памятуя смерть и смиряясь, непременно достичь Вечного Царства. Нерадивые и безрассудные находятся, как и все мы, под угрозой смерти, и хотя каждый может умереть не сегодня–завтра, они не каются в своих грехах. Обольщенные человеконенавистником диаволом, эти несчастные проматывают дни своей жизни так, будто они бессмертны. О душевная слепота и неразумие, ведущие их прямо в вечную погибель!…
{стр. 279}
ЧЕМУ НАУЧАЮТ НАС ГРОБНИЦЫ?
667
Преп. Филофей Синайский. Сорок глав о трезвении. Гл. 38 // Добротолюбие. Т. 3. С. 419.