Страница Никиты была типичной страничкой «того самого баскетболиста из старшей школы». В последний раз Василиса заходила на нее два года назад. Она вообще не любила социальные сети, а в эту заходила только ради музыки, там у нее был собран обширный плейлист. На Лебедева же она вообще старалась лишний раз не смотреть. И вот, она снова здесь. На главной фотографии – Никита в зале, в баскетбольной форме, задорно подмигивает в камеру, поправляя непослушные белокурые волосы. На странице было еще несколько фото с матчей: вот Лебедев в прыжке над кольцом, вот забивает данк и висит на кольце, вот бежит, вытирая лицо краем футболки. У этого снимка обнаружилось рекордное количество лайков. Василиса саркастично хмыкнула, пролистывая список тех, кто поставил «сердечко» – одни девчонки. На странице оказалось не так много информации, Никита почти ничего о себе не писал, заполнил только основные данные: день рождения, баскетбольный клуб и номер школы. Несколько репостов из группы «Оникса» с результатами матча, три жизнеутверждающих цитаты и пара мемов – вот и все, что нашлось в его ленте. Подписан Никита был только на баскетбольные группы, в количестве четырех штук, и одна из них – «Оникс». Василиса нажала на вкладку с музыкой и, к своему удивлению, увидела сотни треков. Она, в отличие от Лебедева, скрывала свой плейлист от всех, кроме Пети и Катерины.
– Посмотрим, что у тебя здесь, – ползунок на экране вниз, пробормотала она.
Прежде чем запрыгнуть в автобус, Василиса нажала на кнопку «микс», чтобы все треки перемешались. Сил стоять не было, поэтому она села на свободное место у окна и, прислонившись лбом к прохладному стеклу, прикрыла глаза. В наушниках заиграла «Poison» Элис Купер. Вкус Никиты удивлял, она никогда бы не подумала, что ему нравится старый американский рок. Следующая композиция поразила не меньше, теперь свой хит «We not gonna take it» запели Twisted Sister. Василиса не удержалась и едва заметно задергала здоровой ногой под сиденьем. Этот трек ей понравился. И следующий тоже. Всю дорогу до дома, пока автобус медленно ехал по улицам вечернего Волгограда, она слушала любимые песни Никиты.
В квартире надрывающегося на высоких нотах Тима Макилрота пришлось поставить на паузу. Он успел исполнить лишь несколько строчек припева:
Прежде чем снять кроссовки и побежать на кухню, чтобы поздороваться с мамой, которая готовила ужин, Василиса на мгновение замерла у порога. Закусив щеку, набрала сообщение и зажмурившись, чтобы не дать себе передумать, быстро нажала «отправить».
ВАСИЛИСА: Классный плейлист.
Смартфон остался на тумбочке в коридоре, экраном вниз. Почему-то стало страшно. Она боялась двух совершенно противоположных вещей: и того, что Никита ответит и того, что не ответит.
– Почему я вообще о нем думаю? – прошептала Василиса.
Она вошла в кухню. Мама, стоявшая у плиты, обернулась.
– Ты что-то сказала, дорогая? О ком ты думаешь?
– Нет-нет… Ни о ком, – замотала она головой. – Папа еще не приехал?
– Как видишь, – вздохнула мама. – Опять задерживается.
Василиса захромала к столу. Она старалась скрыть боль, но сегодня болело так сильно, что ее жалкие попытки изобразить бодрую походку не ускользнули от цепкого маминого взгляда.
– Опять болит?
– Ерунда, – схватившись за край стола, Василиса наконец села. – Просто растяжение. Намотаю эластичный бинт, и все пройдет.
Мама поставила перед ней тарелку с салатом и два больших блюда – с картофелем и с запеченным мясом. Пахло просто восхитительно. В желудке жалобно заурчало, и только теперь Василиса поняла, как хочется есть.
– Невероятно вкусно, – пробубнила она с набитым ртом.
Мама села напротив и внимательно посмотрела на нее:
– Зря пытаешься мне зубы заговаривать. В понедельник запишу тебя к вашему врачу, пусть посмотрит, что это за «растяжение».
– Нет! – выпалила Василиса, – у меня конец сезона! Знаешь ведь, что это значит. Сначала я доиграю оставшиеся два матча, а уже потом любые врачи.
– Ты что, не понимаешь, насколько серьезной может быть травма?
– Мам, это ты не понимаешь, насколько важны для меня эти матчи!
Вилка с громким стуком грохнула о стол. Аппетит совершенно пропал. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом мама осторожно, медленно, взвешивая каждое слово, произнесла: