У незнакомца в руке странная трость с набалдашником в виде резной волчьей головы. Глаза животного отбрасывают красные отблески, как будто это глаза живого зверя. Желис узнает этот предмет, Беранже описал его, давая ему одно из своих многочисленных предостережений.
Человек с волчьей головой.
Священник стоит ошеломленный, словно его нокаутировали, и не может ни продохнуть, ни сказать хоть слово. Он погружается все глубже в свои мысли, не слыша даже то, что ему говорит непрошеный гость:
— Добрый вечер, отец мой. Вы ожидали нашего визита, не правда ли? Вы не отвечаете? Ваше молчание можно расценивать как согласие. Значит, бесполезно терять наше время: дайте нам документы, которые ваш друг Соньер так предусмотрительно вам поручил. Ну же, аббат, вы проглотили свой язык? Где они?
Желис парализован. Другие мужчины бандитского вида входят к нему в дом, бросая взгляды повсюду. Словно хищники. Один из них, самый уродливый, с головой, словно ввинченной в плечи, со сломанным носом, держит нож и хрюкает от отвращения, обнюхивая остатки супа, стоящего на столе.
— Что будем с ним делать? — спрашивает он у старшего, тыкая своим ножом в направлении Желиса.
— В данный момент ничего. Дадим ему тридцать секунд на размышление.
Если бы он тогда убежал через окно, когда увидел их на улице, все было бы проще. Он бы укрылся и забаррикадировался у своего соседа, у которого есть охотничьи ружья. Но он не сделал этого. Он говорит себе, делая усилие, чтобы выдержать взгляд мертвых глаз человека с волчьей головой, что, может быть, есть один выход.
— У меня есть деньги: семьсот франков золотом и купюрами. Возьмите их и оставьте меня в покое.
— Вы только послушайте, — иронизирует главарь. — Месье кюре предлагает нам семьсот франков золотом и купюрами. Вот уж достойная награда за наши усилия.
Остальные ухмыляются. Тот, который играет с ножом, подскакивает к Желису и приставляет ему лезвие к шее.
— Я думаю, что ты говоришь не о той захоронке, папаша. То, что нам надо, это бумаги, простые бумаги. Как раз то, что поможет нам напасть на след некоего сокровища. Ты улавливаешь то, что я хочу сказать?
— Нет.
— Ты упрямишься, голубчик.
— Тридцать секунд истекли, — резко говорит главарь, постукивая по плечу человека с ножом своей тростью. — Обыщите этот дом.
— Что касается меня, то я начну с дорожной сумки, — говорит человек небольшого роста, который провел весь день, наблюдая за деревней в бинокль.
— Нет! — кричит Желис, вставая между ним и крошечным столом, на котором находится дорожная сумка.
— Неужели нам повезет найти так быстро то, что мы ищем, — шелестит губами человек с тростью. — Откройте ее.
— Она закрыта на ключ, — говорит с яростью человек невысокого роста.
Набравшись храбрости, Желис пытается оттолкнуть его. Вцепившись в края куртки и вытаращив глаза от усилия, ему удается приподнять противника. Напрасные старания. Его грубо оттаскивают в сторону и волокут на кухню. Побежденный, он больше не сопротивляется.
«Я проиграл… Прости меня, Беранже… Нас предали…»
Перед ним возникает лицо его племянника[58]. Должно быть, в поисках денег это отродье продало его. У него нет больше времени думать об этом. Человек с ножом держит его за руки. Другой, очень юный, своими чертами больше напоминающий женщину, берет одну из подставок для дров у камина и сильно бьет ею Желиса по лбу.
Желис даже не успевает закричать. Смерть приходит мгновенно. Он повисает на руках у человека с ножом.
— Осторожно, кровь.
— Он мертв, его сердце больше не бьется.
— Документы у меня.
— Уходим.
— Еще минутку. Я еще не совсем закончил, — говорит мужчина с волчьей головой, зажигая сигарету.
Он делает несколько затяжек и бросает окурок в камин, потом, вытащив из кармана футляр с сигаретной бумагой марки «Царь» и карандаш, торопливо пишет на одном из листков: «Viva Angelina». Потом он кладет эту записку рядом с трупом.
— Это косвенная улика для нашего друга Соньера.
— Пошли же, — беспокоится один из мужчин.
— Еще одна последняя вещь. Помогите мне перенести его в центр комнаты.
Двое мужчин бросаются к Желису, осторожно поднимают его и переносят в указанное место. Тогда человек с волчьей головой шепчет короткую молитву и складывает руки аббата на груди, скрещивая их на сердце, в соответствии с каким-то ритуалом, который совершенно ускальзывает от понимания этих грубых животных, начинающих проявлять нетерпение.