Тем же вечером.
Очень осторожно Илья спускается к огромному валуну, примостившемуся на склоне, и на время прячется за ним. Беранже раньше испытал отвращение при приближении к стражу холма; он тоже испытывает это ощущение.
Один. Он один. Занятый своими материальными проектами, его друг Беранже больше не в состоянии отважиться на новое приключение. Он ему ничего не сказал. Вечная сила раскрыла ему глаза и указала путь к святилищу. Илья должен быть первым, кто доберется туда.
Он хочет этого. Для своего народа. Для Израиля. Он будет избранным.
Новая луна слабо покачивается над Бордосом. Видно серебристое мерцание травы. Ниже светлый квадрат указывает, что там находится нагромождение белых камней. Он выходит из укрытия за скалой, соскальзывает на несколько десятков метров вниз и достигает ровной площадки, где принимается за изучение почвы под ногами.
Его дух проникает в землю. Четыре заваленных входа, находящиеся в пятидесяти метрах один от другого, посылают ему свои слабые сигналы. И там какой-нибудь христианский маг совершил бы приношение Святому Сердцу, какой-нибудь алхимик извлек бы символ «кровяного камня» и «магистрального шафрана», ассоциирующиеся с числом 4, какой-нибудь шаман вызвал бы Примоста, чтобы тот исполнил его желание и подчинился всему тому, что он ему прикажет, не имея возможности причинить вред ни телу его, ни душе, древний учитель Элиа Левитиа[67] создал бы Обжигающего[68], чтобы победить стража… И все они погибли бы. Асмодей не может быть так легко побежден.
Илья произносит священные слова. Земля приходит в движение под его ногами. Он начинает задыхаться в поднявшейся пыли, теряет равновесие, перекатывается через себя, широко разведя свои руки и ноги, чтобы усилить мощь своего призыва. Земля поднимается. Поток грязи течет через камни. В отчаянии Илья вырывает у себя из-за пояса блестящий стержень и втыкает его в землю. Стержень крепко держится, он ухватывается за него, выкрикивая свои странные слова на иврите, которые также являются паролем для открытия врат других миров.
Внизу под ним недра холма кипят под лавиной земли и камней. Стержень обжигает руки, но он крепко ухватился за него. Он остается в таком состоянии несколько секунд, и внезапно необычное явление прекращается. Пыль рассеивается, и через продолжительное время, когда луна снова спокойно освещает Бордос, Илья поднимает голову и смотрит прямо перед собой.
Один из входов. У него получилось. Он выпрямляется, ноги у него дрожат. Черная пасть подземелья немного пугает его. Однако он ощущает себя полным сил, крепким, он полностью может владеть всеми своими способностями. Он ждал этого момента так долго.
Так долго. Он начинает двигаться вперед. Тяжелый и испорченный воздух подземелья обступает его со всех сторон во мраке. У нормального человека слух не оказался бы столь тонким, чтобы позволить ему услышать звук огромных зубчатых колес машин, которые начинают вращаться в самых глубинах подземелья.
— Яхве. Яхве. Только с помощью твоего света мне откроется свет. Помоги мне.
Илья снова ощущает, как злобные силы начинают пробуждаться в пещере.
Он ищет поддержку, рассказывая мантры, позаимствованные в псалмах Давида и в притчах Соломона. Его шаги становятся неуверенными. Спуск оказывается трудным. Постепенно он теряет свои способности и воспоминания, забывает, кто он есть на самом деле. И он даже не может воротиться назад. Могучая рука ведет его.
— Я не буду избранным, — бормочет он. — Беранже, это тебя Он выбрал… Я…
Уже ощущая свою полную погибель, он видит вокруг себя черные фигуры с выпущенными когтями, и ему кажется — но может быть, это только иллюзия, — что он узнал среди них хромого Дьявола.