Мэр снова закутывается в свою толстую куртку с подкладкой, делает знак рукой и уходит в холод. Выйдя из дома, он принимается поглядывать украдкой по сторонам, пытаясь обнаружить плохие предзнаменования, начертанные на небе или на снегу, но, к его великому прискорбию, ничто в этом пейзаже не подпитывает его суеверия. Он пожимает с досады плечами и направляется к дому прорицателя, уверенный, что найдет в нем единомышленника, который поддержит его слова.
— Республика трепещет, — хихикает Беранже.
— Вам стоило бы молиться, а не насмехаться, — говорит Мари.
— Пардон… Ты права. Мне не стоило себя так вести. Я должен исполнить свою миссию и…
Он прекращает говорить. Свою миссию? Какую миссию? Доверенную ему Сионом или ту, которую ему дала Церковь? Как примирить их обе? Сион ожидает, когда он похоронит свое достойное сожаления прошлое священника и станет его ставленником; Церковь приказывает, чтобы он снова стал непорочным. Он смотрит на Мари, она ничем не может помочь ему. В этот миг он мечтает о том, чтобы повстречать кого-нибудь способного сыграть для него роль духовника. Илья далеко… И тогда, когда он думает о своем друге, его посещает мысль о том, что сокровище не существует.
— Они все стали мифоманами… Ты понимаешь, Мари? Нет, конечно, ты не понимаешь… Какими бы укоренившимися ни были предрассудки и предубеждения людей, они всегда ожидают увидеть нечто необычайное. И я такой же, как они… Простак, которого вводят в заблуждение всякими королевами и голубыми яблоками… Но дело в том, что у меня на такую жизнь жуткий голод.
— Не мучайте себя, — говорит она, подходя вплотную к нему.
Трогая его лоб, она чувствует, что у него сильный жар. Почему он так усложняет себе жизнь? Она здесь для того, чтобы прислуживать ему и любить его. Все могло бы быть проще, если бы он отказался от своих бредовых идей. Ей хотелось есть, сидя возле него, спать рядом с ним, молиться ради их любви — и не иметь никаких других занятий.
— У вас жар. Вот чем все это оборачивается, когда выходишь ночью, плохо одевшись. Вы истратили кучу своих сил на этой могиле — и все это зря.
— Зря, говоришь ты? Ну уж нет! Куда я его подевал?
Беранже ощупывает карманы своей сутаны. Лоб его хмурится.
— Ну, куда же я его подевал? — проявляет он беспокойство.
— Вы это ищете? — спрашивает Мари, показывая ему колье с медальоном, которое она только что извлекла из своей блузки.
— Да. Где ты его нашла?
— Под мучным ситом, подметая утром.
Он берет украшение и исследует его. Колье не представляет собой никакого интереса. Медальон же просто великолепный. Он относится к временам великого Рима. На одной из сторон на чьем-то профиле читаются буквы: IOVIVS MAXIMINUS NOBCAES[42]. На другой стороне, в то время как он ожидает увидеть богов или античные символы, расположен прямоугольный треугольник с вершинами, помеченными буквами. Скребя по окислившемуся металлу, он может прочесть на одном из острых углов: ARCADIA, на прямом угле: AD LAPIDEM CURE ВАТ OLIM REGINA — к камню раньше бежала королева — и на последнем угле: крест, астрологический знак солнца и samech, пятнадцатую букву древнееврейского алфавита.
Аркадия, картина Пуссена! Беранже ощущает возбуждение, которого он никогда раньше не испытывал. Безумное волнение наполняет все его сердце наподобие страсти, порыв которой приподнимает его, уносит, швыряет. При виде этой внезапной радости, которая озаряет лицо ее любовника, Мари приближается еще ближе и присаживается к нему на колени.
— Поцелуй меня, — говорит он.
— Но что происходит? — говорит она с легким смешком.
— Поцелуй, только один, просто чтобы убедиться, что мне не снится сон!
— Договорились, только один! — отвечает она, запечатлевая звонкий поцелуй на его губах.
— Какой прелестный спектакль! — восклицает кто-то циничным голосом. Они оба вздрагивают. Перед входной дверью стоит Будэ, с язвительной улыбкой в уголке рта, ликующий от удовлетворения, что застал их в такой момент.
— Снова вы! — гневно возмущается Беранже, отодвигаясь от Мари, которая, сконфуженная, убегает вон из кухни.
— Да, опять я, это вас удивляет?
— Что касается вас, то меня ничего не удивляет. Что у вас есть сказать мне?
— Что нам удалось захватить двух мужчин, которых вы ранили прошлой ночью.
— Вы там были?
— Я?! Нет, конечно же.
— Тогда братья из Сиона?
— В каком-то роде.
— Почему они не вмешались на кладбище?
— Мы вас защитим, когда вы проявите желание. Братья — назовем их так — ожидали тех, что напали на вас, возле Сарра-де-ля-Рок и смогли схватить их. Их главарю удалось скрыться…