Видя, как они уходят каждый день в один час после полудня, жители Ренна стали задавать себе вопросы. Куда направляется их священник, прихватив с собой заплечную корзину? Что прячет Мари в своей котомке? Ответ им дала Александрина:
— Они приносят с собой белые камни. Они намереваются украсить ими сад при пасторском доме и подступы к церкви. Идемте со мной, я знаю, где они разгружают свою корзину.
И все направились посмотреть на кучу белых камней, сваленных у курятника, принадлежащего кюре, смеясь или беспокоясь по поводу его причуды. Потом старики почесали себе головы, ворча в свои бороды: «Бедный Беранже, а l’autan que s’ivèrna, tu t’en vas a travers de camps contrafait la mess’ sur le trauc del cuol de Marie»[44].
Однако эти злые слова не долетают до Мари и Беранже. Там наверху, на горе, они расстаются, неспособные унять свои тревожные мысли. При проникновении в ход у Беранже складывается впечатление, что он попадает в жестокую сказку. Он спускается, переходит через ручей, через мертвецов, достигает галереи. В этом месте царит полная тишина. Может быть, это лишь игра его воображения? Он чувствует дрожь пробуждения в царстве минералов, которые стискивают его со всех сторон.
С осторожностью он проходит один поворот, потом другой. Его пальцы протягиваются к каменной стене. Какой-то художник нарисовал там шестиугольную фигуру, имеющую в высшей степени эзотерический характер, который проявляется в числе вписанных в нее букв, ста восьми, если быть точным. Он спрашивает себя о том, существует ли связь с числом 108 «тетрактиса», с помощью которого Платон построил свою космогонию. Среди всех этих древнееврейских букв он не находит пятнадцатую по счету: samech. Буква-змея не была использована. Почему?
Ловушка таится где-то поблизости, вполне логично это предположить. Но почему в галерее со слитками не было установлено никакой ловушки? Исходя из психологии, думает он. Хитрость, чтобы возможные грабители устремились вперед, позабыв об осторожности, слишком уверенные в безнаказанности своего первого святотатства.
Еще один поворот. Беранже останавливается, озадаченный. Ему страшно. Несмотря на царящую здесь свежесть, его рубашка отяжелела от пота. Какого вида эта опасность? Механическая? Вестготы не были строителями и математиками, но вполне вероятно, что им помогали евреи и римляне… Магическая? Он в это совершенно не верит, однако прихватил с собой все четыре талисмана Ильи и свой арсенал из христианских предметов. Аббат вытирает пот со лба, собирается с силами и слушает дальше только свою храбрость.
Он преодолел поворот. Непосредственно за ним поднимается лестница из двадцати двух ступенек. Двадцать две! Он, кажется, понял. Изучая их ближе, он обнаруживает на трех первых aleph, beth и ghimel, выгравированные последовательно на вертикальных частях ступенек. Три первые буквы древнееврейского алфавита. Двадцать две ступеньки, двадцать две буквы… Опасность таится здесь! Он знает, что ему следует бояться пятнадцатой, но это кажется ему слишком простым. Беранже пытается вспомнить о соответствии букв и их символов в Каббале. Илья открыл ему часть своих знаний. Он вспоминает о таблице, которую показал ему его друг в одной старой книге. Картинка формируется, становится четкой. Это была не книга, а манускрипт, написанный рукой какого-то предка Йезоло. Он видит его снова; Илья перевел ему его на французский язык. Беранже чувствует, что должен говорить вслух, чтобы не упустить детали:
— ОДИН, aleph, меня называют Эхье божественный, я есть ВОЛЯ.
И он ставит ногу на ВОЛЮ.
— ДВА, beth, меня называют Бахур избранный, я есть НАУКА
— ТРИ, ghimel, меня называют Гадол великий, я есть ДЕЙСТВИЕ
— ЧЕТЫРЕ, daleth, меня называют Дагул общепризнанный, я есть ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ
— ПЯТЬ, hé, меня называют Хад блистательный, я есть ВДОХНОВЕНИЕ
— ШЕСТЬ, vau, меня называют Везио великолепное, я есть ИСПЫТАНИЕ
И его нога избегает ИСПЫТАНИЕ, чтобы незамедлительно встать на ступеньку выше, которая есть не что иное, как ПОБЕДА. Он продолжает так, с напряженными мускулами, перепрыгивая через девятую, двенадцатую, пятнадцатую, шестнадцатую, девятнадцатую и двадцать первую ступеньки, которые представляют собой ОСТОРОЖНОСТЬ, НАСИЛЬСТВЕННУЮ СМЕРТЬ, ФАТАЛЬНОСТЬ, РАСПАД, РАЗОЧАРОВАНИЕ и ИСКУПЛЕНИЕ, чтобы, наконец, добраться до последней:
— ДВАДЦАТЬ ДВА, tau, меня называют Техина милостивая, я есть НАГРАДА.
44
«Бедный Беранже, с приходом южного ветра зимой ты отправляешься через поля, чтобы отслужить обедню по заднице Мари».