НАГРАДА… С ним ничего не случилось. Он не знает, нужна ли была такая предосторожность, но он будет соблюдать ее всякий раз при проходе. Тогда он обнаруживает статую. Его охватывает ужас. Она полностью соответствует тому, что о ней говорит народная молва, и он защищает себя крестом. Это демон. Это Асмодей[45], кошмарное существо, не совсем монстр, не совсем человек, выточенный из чего-то, напоминающего черный мрамор. Лампа, подрагивающая в трясущейся руке Беранже, наполняет его лицо чем-то таинственным и ужасным. Кажется, что он готов сейчас зареветь своим широко раскрытым ртом с выпяченными вперед губами. Его вылезшие из орбит глаза остановились на Беранже, уродливые руки с длинными ногтями сведены судорогой, ноги, сильно отличающиеся от человеческих, имеют вид двух узловатых стволов. Однако одна короче, чем другая, и ее ступня, едва намеченная автором, покоится на кубе. Самый надежный способ победить страх — это прикоснуться к нему без боязни; это то, что проделывает Беранже, убирая крест. Неловким движением руки он слегка прикасается к руке демона. Это всего лишь обыкновенная статуя, время изготовления которой он не может установить, обычная и безобидная. Однако нельзя отрицать, что здесь ощущается присутствие чего-то такого, что трудно определить, трудно принять, что вызывает чувство некоторого дискомфорта. Он проворно оставляет ее и снова обшаривает ночь своей лампой.
Это огромная пещера, он не замечает ни ее дальней стены, ни свода, ни контуров. Тогда, наклонив голову и уставившись глазами на неровный и растрескавшийся пол, он осторожно продвигается вперед. Отблески света с бледно-медной окраской бегут впереди него и, наконец, достигают сундука с ярко-красными ручками.
Он ожидал чего-то подобного, но не может не вздрогнуть от неожиданности. По мере того как он приближается к своей находке, появляются другие сундуки, всплывая из долгой ночи, в которую они были погружены.
Оставшаяся часть сокровища! Вдруг он замирает на месте. Огромный подсвечник слабо светится на границе светового пятна: Менора. Он думает об Илье. Священный предмет покоится на длинных носилках с искусно сделанными ножками.
«А Ковчег, а таблички?» — говорит он себе, не осмеливаясь приблизиться чуточку ближе к подсвечнику, чтобы рассмотреть его лучше. Суеверный, напуганный легендой, он отворачивается от него и принимается за замки На самом ближнем сундуке. Ему не составляет никакого труда взломать их своим огромным тесаком. Он откидывает крышку и восторгается при виде драгоценностей, которые предстают перед ним: колье, древние римские застежки, кольца, браслеты, обручальные кольца, пряжки… Он погружает руки в этот блеск и подносит их к себе, наполненные до краев золотом, серебром и драгоценными камнями.
— Это для тебя, — говорит он Мари, показывая ей кольцо, украшенное великолепным изумрудом. Но, когда он пытается надеть ей его на безымянный палец, девушка живо отдергивает свою руку.
— Нет! Я не хочу! Это приносит несчастье.
Она кладет украшение назад в заплечную корзину, повинуясь своему крестьянскому инстинкту. Как смогла бы она надеть на себя то, что было добыто грабежом? С мрачным выражением лица она, кажется, пытается найти решение какой-то ужасной задачи, связанной с ее совестью.
— Ты не права, — говорит он. — Этот камень намного превосходит по своему качеству все те, что продаются в наши дни в больших городах.
— Тогда дайте его другой! Что я буду делать с подобным камнем? Я же не принцесса, а всего лишь женщина из Разеса. Здешние люди будут спрашивать у себя, где я его украла. Посмотри на мои руки, Беранже, посмотри на них хорошенько, им известны земля, корни, деревья; они огрубели от огня и ледяной воды. Мои негнущиеся пальцы не удерживают больше слез, которые я проливаю из-за тебя, из-за нас… Я так боюсь тебя потерять.
Капли, просачивающиеся между ресниц, выдают ее беспомощность. Он оставляет ее плакать в тишине. Он ощущает что-то важное и глубокое, но не может выразить это сейчас. Не здесь, не под горой Пик, не под этим тяжелым и низким небом, по которому время от времени пролетают только несколько воронов, спешащих поскорее скрыться за серой линией гор. Тогда он бредет неуверенным шагом, отыскивая и располагая поверх слоя украшений белые камни. Из своего угла Мари больше ничего не видит, ничего не слышит и продолжает плакать. В ее голове все мысли перемешались, в сердце поселились страдания…
Когда же все это закончится?
И день за днем они снова идут туда. И день за днем они возвращаются оттуда с полной заплечной корзиной. Беранже не отваживается идти дальше в пещеру: подсвечник стал для него непреодолимой преградой. Он написал Илье, но его друг не ответил ему. Что же делать с Менорой?
45
Беранже попросил изготовить достаточно реалистичную копию этой статуи, которую мы можем увидеть сегодня в церкви в Ренн-ле-Шато.