Выбрать главу

— Кохалан, — сказал Вели, — возьми на себя подвал.

Кохалан грустно пососал погасшую сигару и потопал вниз по лестнице.

— Ну, сержант, — проговорил Пеппер, когда они вдвоем привалились к голой стене чердака, чтобы перевести дух, — кажется, нам придется теперь приступить к грязной работе. Черт подери, мне совсем не хотелось обыскивать этих людей.

— После такого дерьма, — заметил Вели, рассматривая свои перепачканные пальцы, — для меня это будет настоящим удовольствием.

Они спустились вниз, где к ним присоединились Флинт и Джонсон.

— Ну что, ничего нет, ребята? — прогудел Вели.

Джонсон, маленький и незаметный, с грязно-серыми волосами, почесал нос и сказал:

— Ни йоты. Больше того, мы пообщались с одной молодой особой — служанкой, наверное, — из дома на другой стороне двора. Она рассказала, что наблюдала за похоронами через заднее окно и с тех пор постоянно поглядывала во двор. И вот, сержант, эта бабенка говорит, что после того, как закончились похороны, кроме двух человек, — думаю, что это были мистер Пеппер и Кохалан, — никто не выходил из задней двери этого дома. И из других домов тоже никто во двор не выходил.

— А что на самом кладбище, Флинт? Есть там эта самая йота?

— На кладбище тоже ничего, — запнувшись, ответил Флинт. — Банда репортеров болтается у железной ограды кладбища со стороны Пятьдесят четвертой улицы. Они говорят, что после похорон на кладбище не было ни одной живой души.

— Что у тебя, Кохалан?

Поскольку Кохалану удалось снова раскурить сигару, он выглядел гораздо счастливее остальных и энергично помотал круглой головой.

Вели пробормотал:

— Непонятно, чему ты радуешься, тупой бугай, — и вышел в центр комнаты. Подняв голову, он гаркнул, как на плацу: — Внимание!

Народ оживился, выпрямился на сиденьях, скука улетучилась. Алан Чини, который сидел в углу, свесив руки и тихо раскачиваясь, поднял голову. Миссис Слоун уже давно осушила последнюю благопристойную слезу. Даже на лице преподобного Элдера появилась надежда. Джоан Бретт посмотрела на сержанта с тревогой.

— Теперь уясните себе, — жестко сказал Вели. — Я не хочу наступать никому на ноги, вы понимаете, но у меня работа, и я ее выполню. Я собираюсь обыскать каждого в этом доме — если потребуется, до самой кожи. Украденное завещание может быть только у человека, который находится здесь. Если у вас хватит ума, вы отнесетесь к этому как к забаве. Кохалан, Флинт и Джонсон берутся за мужчин, а надзирательница, — он повернулся к мускулистой женщине-полицейской, — проводит дам в гостиную, закроет дверь и тоже займется делом. И не забудьте! Если вы не найдете завещания у этих дам, обыщите экономку и ее комнату наверху.

Кабинет забурлил переговорами, разными комментариями и несмелыми протестами. Вудраф крутил большими пальцами у живота и благожелательно поглядывал на Суизу. Заметив это, Суиза усмехнулся и предложил себя Кохалану в качестве первой жертвы. Женщины гуськом вышли из комнаты, а Вели схватился за телефон.

— Главное полицейское управление... Дайте мне Джонни... Джонни? Прямо сейчас пришли Эдмунда Круса на Пятьдесят четвертую, дом 11. Срочная работа. Поторопись.

Он прислонился к столу рядом с Пеппером и Вудрафом, наблюдая, как три детектива отводят каждого мужчину в сторону и исследуют его тело с бесстыдной тщательностью и беспристрастностью. Следующей жертвой должен был стать преподобный Элдер, безропотно дожидавшийся своей очереди.

— Преподобный... Погоди, Флинт, не этого! В вашем случае, преподобный, я отказываюсь от обыска.

— Не нужно, сержант, — отозвался священник. — По вашим данным, я такой же подозреваемый, как остальные. — Он улыбнулся при виде нерешительности на суровом лице Вели. — Ну хорошо. Я обыщу себя сам, сержант, в вашем присутствии.

Возникшие у Вели сомнения, уместно ли полиции касаться одежд священнослужителя, не помешали ему внимательно наблюдать, как пастор вывертывает карманы, расстегивается и заставляет Флинта провести руками по своему телу.

Устало притащилась полицейская матрона и лаконично буркнула, что ничего. За ней в комнату вернулись женщины — миссис Слоун, миссис Морс, миссис Вриленд и Джоан. Все они покраснели и прятали глаза от мужчин.

— Эта толстуха наверху — экономка, что ли? — она тоже в порядке, — сказала надзирательница.

Наступило молчание. Вели и Пеппер обменялись мрачными взглядами. Вели, столкнувшись с невозможностью выполнить задание, злился, а Пеппер напряженно думал.