— Я уже было собирался покинуть буфетную, сэр, после того как мистер Марко велел мне уйти из этой комнаты, — невозмутимо продолжил Тиллер, — когда услышал, как кто-то поднимается вверх по лестнице. И тут я увидел ее...
— Ее, Тиллер? — осторожно спросил Эллери. Его глаза предупреждающе стрельнули в Молея.
— Да, сэр. Я видел, как она прошла на цыпочках по коридору, сэр, к комнате мистера Марко и быстро вошла... без стука.
— Без стука? — пробормотал судья. — Тогда она — кто бы она ни была — та самая особа, которая достала обрывки из камина!
— Я так не думаю, сэр, — с сожалением покачал головой Тиллер. — Потому что мистер Марко еще не закончил переодеваться. Он не успел бы; это произошло спустя всего пару минут после того, как я покинул его комнату. Значит, он все еще был в спальне. К тому же я слышал, как они ссорились...
— Ссорились?
— О да, сэр. Еще как.
— Мне кажется, — осторожно напомнил Эллери, — буфетная в другом конце коридора, Тиллер. Вы что, подслушивали у двери Марко?
— Нет, сэр. Но они говорили очень громко. Я не мог не слышать. Потом они замолчали...
Кусая губы, Молей мерил шагами комнату, злобно поглядывая на лоснящуюся голову Тиллера, как если бы хотел отрубить ее.
— Хорошо, Тиллер, — по-товарищески улыбаясь, произнес Эллери. — Так кто же была эта таинственная ночная гостья, которая видела Марко последней?
Тиллер облизал губы и украдкой глянул на инспектора. Потом опустил уголки рта, выражая полное потрясение.
— Это было самое ужасное, сэр. Когда мистер Марко начал громко кричать, он обозвал ее — я помню каждое слово, сэр, если вы извините меня, — «проклятой сукой, вмешивающейся куда не следует»...
— Кто была она? — рявкнул Молей, не в силах больше сдерживать себя.
— Это была миссис Годфри, сэр.
Глава 7
ТРАКТАТ О МОРАЛИ, УБИЙСТВАХ И ГОРНИЧНЫХ
— Мы продвигаемся, — задумчиво проговорил Эллери Квин. — Инспектор, мы наткнулись на золотоносную жилу. И все благодаря вездесущности Тиллера.
— Что ты несешь? — раздраженно воскликнул судья Маклин. — Ведь это была миссис Годфри. Марко был груб...
— А еще говорят о невинности младенцев, — вздохнул Эллери. — Дорогой Солон, тебе следовало бы провести несколько лет в суде по гражданским делам, вместо того чтобы бездельничать на генеральных сессиях.
— Ради всего святого, — отчаянно взмолился Молей, — что у вас на уме? Мне бы не хотелось постоянно перечить вам, но, друг мой... это дело об убийстве, а не посиделки. Говорите же, говорите!
— Тиллер, — начал Эллери, блеснув глазами, — у нас имеются неопровержимые доказательства того, что вы являетесь проницательным и наблюдательным человеком. — Он бросился на кровать Марко и растянулся на ней, подложив под голову руки. — Какого типа мужчины оскорбляют женщин?
— Ну, если судить по книгам, — неуверенно начал Тиллер после недолгого покашливания, — то это такие, как Дэшил Хэммет[8], сэр.
— А! С золотым сердцем под грубой внешностью?
— Да, сэр. Богохульство, насилие...
— Давай ограничимся жизненными ситуациями как таковыми, Тиллер. Кстати, я подозреваю, что вы большой любитель детективов.
— О да, сэр! Я также читал много ваших, сэр, и...
— Хм, — быстро прервал его Эллери. — Давай не будем об этом. А в реальной жизни, Тиллер?
— Боюсь, — грустно вздохнул слуга, — что в реальной жизни золотых сердец не так уж много, сэр. А вот грубой внешности сколько угодно. Должен заметить, сэр, что существует два основных типа мужчин, ругающихся с женщинами. Это закоренелые женоненавистники и... мужья.
— Браво! — воскликнул Эллери, садясь на кровати. — Дважды браво. Ты слышал, судья? Женоненавистники и мужья. Очень хорошо, Тиллер, почти афоризм. Нет, беру свои слова обратно. Это и есть афоризм.
Судья не мог удержаться от смеха. Но инспектор Молей махнул рукой и, сердито глянув на Эллери, тяжело потопал к двери.
— Одну минутку, инспектор, — окликнул его Квин. — Это не пустой разговор. — Молей остановился и медленно обернулся. — Вы очень хорошо во всем разобрались, Тиллер. Мы мысленно философствуем с джентльменом по имени Джон Марко. Но даже простой анализ показывает, что он не подходит под эту классификацию. Из всего того, что мы знаем о покойном, он мало годился на роль хронического женоненавистника: он нежно любил женщин. И разумеется, не был мужем той особы, которую так грубо обругал вчера ночью. И тем не менее он обругал ее. Видите, к чему я веду?
— Да, сэр, — кивнул Тиллер, — но не в моем положении...