В неизвестном серийном убийце (а вернее, в том образе, который сложился в массовом сознании) можно усмотреть множество параллелей с образом Дракулы. То, что жертвами Потрошителя становятся молодые женщины (жертвы Дракулы — Люси Вестенра и Мина Харкер); то, что обычные средства (полицейские) бессильны; то, что в неизвестном преступнике подозревали аристократа, титулованную особу, — все это сближает Дракулу с Джеком Потрошителем. Разумеется, неизвестная личность не могла стать в полной мере прототипом стокеровского вампира. Но сама история Джека Потрошителя, взбудоражившая викторианское общество, вне всякого сомнения, должна была определенным образом преломиться в романе.
В недавно вышедшей (и уже переведенной на русский язык) книге Джеймса Риза «Досье Дракулы»[64] действие как раз разворачивается в 1888 году вокруг убийств, совершенных Джеком Потрошителем. Главный герой романа и рассказчик — Брам Стокер, под влиянием именно этих событий (и их подоплеки, о которой я не буду писать здесь) задумывающий свой знаменитый роман. Вообще же интересно, что в современной массовой культуре присутствуют оба эти образа, Дракула и Джек Потрошитель. Иной раз они даже оказываются персонажами одного и того же произведения. И что совсем неожиданно, в современной литературе Дракуле достается больше сочувствия, нежели Джеку Потрошителю…
Коль скоро речь зашла о современных произведениях, так или иначе связанных с вампиром, придуманным Стокером, я в заключение хочу упомянуть о метаморфозах, которые происходят с Дракулой в некоторых из них.
Например, в уже упоминавшемся рассказе Эдварда Хока «Дракула 1944» вампир оказывается в концлагере и здесь разворачивает охоту на эсэсовцев, превращаясь, таким образом, в борца со Злом (с известной натяжкой, разумеется).
В романе Роберта Лори «Оживший Дракула» вампир помогает отставному полицейскому раскрыть преступление, в котором обвиняют племянника главного героя.
В романе Фреда Саберхагена «Дело Холмса — Дракулы» вампир оказывается союзником Шерлока Холмса (в уже упоминавшемся романе Лорена Эслмана «Шерлок Холмс против Дракулы» — наоборот). Холмс, впрочем, встречался не только с графом Дракулой, но и с его автором — если верить известному писателю Николасу Мейеру, описавшему эту встречу в романе «Ужас Вест-Энда».
В рассказе Дэна Симмонса «Дитя Дракулы» (прекрасный рассказ, который затем был превращен писателем в длинный и скучный роман «Дети ночи») Дракула предстает усталым философом, презирающим не только людей, но и свой собственный клан.
В рассказе «Легкая ночная музыка» Майка Резника Дракула прекрасно вписывается в мир рок-музыки, дружит с «Битлз», «Роллинг стоунз», «Кисс», а в рассказе «Вопрос стиля» Рона Ди Дракула отлично чувствует себя в мире современного кинематографа.
Что же, кровожадное чудовище, придуманное Брамом Стокером, прекрасно приспособилось к изменениям мира. Дракула давным-давно перестал быть «носферату», «undead», «немертвым» — он превратился в истинно бессмертного. И кто скажет, какую часть этого нового бессмертия подарили ему те, кто наделил вампира отдельными черточками своего характера, особенностями биографии, оттенками вкуса? Все те, о ком говорилось в этой главе, — включая, конечно же, самого Брама Стокера.
В замечательной книге Т. Михайловой и М. Одесского «Граф Дракула: опыт описания», на которую я несколько раз ссылался в главе о великом вампире, подробно рассмотрены многие прототипы, но главный вывод, который можно сделать относительно происхождения великого вампира мировой литературы, заключается в том, что его придумал Брам Стокер. Да, он назвал своего героя именем валашского (трансильванского) господаря, жестокого и кровожадного Влада Дракулы; да, он придал ему некоторые черты такой авторитарной личности, как Генри Ирвинг, и, возможно, Оскара Уайльда. Конечно, на него повлияла (не могла не повлиять) история Джека Потрошителя. Могу добавить еще и безусловное влияние на возникновение образа трансильванского вампира таких литературных героев, как Шерлок Холмс или мистер Эдвард Хайд (из «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» P. Л. Стивенсона). Тут речь идет не о «вампирических» чертах, а о чертах, если можно так выразиться, «человеческих», индивидуальных. То, что в образе Дракулы имеет отношение к его вампиризму, складывалось, конечно, под влиянием уже существовавших литературных образцов: «Кармиллы» Джозефа Шеридана Ле Фаню и «Вампира» Джона Полидори.