Дверь открылась, и в проеме появилась фигура пожилого, но все еще стройного Дэвида Эббота.
— Рад вас видеть, майор, — сказал, протягивая руку, бывший Молчаливый Монах тайных операций.
— Рад встрече, сэр. — Уэбб пожал руку. Рядом с Эбботом появился другой пожилой господин импозантной внешности.
— Несомненно, друг Джереми, — сказал он глубоким голосом, в котором слышалась усмешка. — Дурацкие церемонии перед настоящим знакомством, молодой человек. Пойдем, Маргарет, там, наверху, отлично растопили камин. — Он повернулся к Эбботу. — Вы дадите мне знать, когда надумаете уходить, Дэвид?
— Вероятно, как обычно, — ответил Монах. — Я покажу этим двоим, как вам позвонить.
Только тогда Уэбб понял, что в комнате находится третий: он стоял поодаль в тени, и майор сразу же его узнал. То был Эллиот Стивенс, старший помощник президента Соединенных Штатов, как говорили некоторые, его alter ego.[77] Чуть старше сорока, он был строен, носил очки и производил впечатление человека влиятельного, но скромного.
— …отлично. — Импозантный пожилой человек, который не нашел времени представиться, что-то говорил. Уэбб его не слушал, занятый помощником президента. — Буду ждать.
— До скорой встречи, — продолжал Эббот, любезно обратившись к седовласой даме. — Благодарю, сестра Мег, держите свое облачение отутюженным. Исподнее тоже.
— Вы все такой же негодник, Иезуит.
Пара удалилась, закрыв за собой дверь. Уэбб какое-то время стоял, качая головой и улыбаясь. Мужчина и женщина из дома 139, Восточная Семьдесят первая улица, были уместны в комнате в конце коридора точно так же, как уместна была сама комната в кирпичном особняке, — все было частью спокойной, денежной, обсаженной деревьями улицы.
— Вы, должно быть, давно их знаете?
— Можно сказать, всю жизнь, — ответил Эббот. — Он был яхтсменом, которого мы удачно использовали в адриатических гонках для операций Донована в Югославии. Михайлович как-то сказал, что он плыл на одних нервах, подчиняя своей воле самый неблагоприятный ветер. И любезность сестры Мег пусть не вводит вас в заблуждение. Она одна из «бесстрашных девиц», пиранья с очень острыми зубами.
— Прямо персонажи романа.
— Который никогда не будет написан, — сказал Эббот, закрывая тему. — Хочу познакомить вас с Эллиотом Стивенсом. Не думаю, что нужно объяснять, кто он такой. Уэбб, Стивенс. Стивенс, Уэбб.
— Звучит как название адвокатской фирмы, — приветливо сказал Стивенс, подходя с протянутой рукой. — Рад познакомиться, Уэбб. Как доехали?
— Я бы предпочел военный транспорт. Терпеть не могу эти коммерческие линии. Я думал, таможенник в аэропорту Кеннеди начнет отпарывать подкладку в моем чемодане.
— Вы выглядите слишком респектабельно в этой форме, — засмеялся Монах. — Явно контрабандист.
— Я до сих пор не уверен, что понял, зачем нужна эта форма, — сказал майор, поднеся свой портфель к длинному столу, стоящему вдоль стены, и отстегивая от пояса нейлоновую веревку.
— Нет необходимости объяснять вам, — ответил Эббот, — что самой надежной безопасности часто достигаешь там, где действуешь совершенно в открытую. Переодетый офицер армейской разведки, рыскающий в Цюрихе именно в это время, мог бы вызвать тревогу.
— Тогда я тоже не понимаю, — сказал помощник президента, остановившись у стола рядом с Уэббом и наблюдая за манипуляциями с нейлоновым шнуром и замком. — Разве открытое появление не должно бы вызвать еще большую тревогу? Я полагал, идея прикрытия в том, чтобы затруднить раскрытие.
— Поездка Уэбба в Цюрих была рутинной консульской проверкой, предусмотренной расписанием Джи-два. Все знают, что это за поездки, они именно то, что есть, и ничего больше. Выявление новых источников, оплата информаторов. Советы делают это постоянно, даже не давая себе труда скрывать. Честно говоря, мы тоже.
— Но у данной поездки была совсем другая цель, — сказал Стивенс, начиная понимать. — Значит, очевидное скрывает неочевидное.
— Совершенно верно.
— Могу я вам помочь? — Президентский советник был явно заинтересован портфелем.
— Спасибо, — сказал Уэбб, — проденьте шнур сюда.
Стивенс выполнил просьбу.
— Я всегда думал, что их прикрепляют наручниками.
— Было слишком много отрезанных рук, — объяснил майор и, улыбнувшись реакции человека из Белого дома, объяснил: — Внутри шнура — стальной провод.
Он высвободил портфель и, открыв его на столе, оглядел элегантно обставленный кабинет-библиотеку. В глубине комнаты — пара застекленных дверей, которые вели, по-видимому, в сад. Через толстые стекла смутно различались очертания высокой каменной стены.