— А вот и наш босс, мисс. Не могли бы вы пройти к нему? — Один из мужчин вышел из машины и открыл перед Мари дверцу.
— Конечно. — Она ступила на тротуар и с благодарностью ощутила мужскую руку, поддерживающую ее под локоть. Это прикосновение было куда мягче, чем железная хватка чудовища, которое тыкало дулом пистолета ей в лицо. Мари содрогнулась. Они подошли к седану, она забралась внутрь. Огляделась. И вдруг окаменела, с трудом переводя дыхание. Перед ней сидел человек в длинном черном плаще, а на носу у него поблескивали очки в тонкой золотой оправе.
— Вы!.. Вы были в отеле! Вы — один из них!
Он устало кивнул.
— Верно. Я представляю особое отделение цюрихской полиции. И прежде, чем продолжить наш разговор, хочу заверить, что во время событий в «Карийон дю Лак» вам не угрожала никакая опасность с нашей стороны. Мы — люди тренированные, ни один выстрел не мог поразить вас. Иногда мы не стреляли, потому что вы были слишком близко от него.
Мари потихоньку приходила в себя. Спокойный, уверенный тон человека напротив успокаивал.
— Спасибо вам за это.
— Невелика премудрость. Итак, насколько я понимаю, в последний раз вы видели преступника на переднем сиденье вот того серого автомобиля, не так ли?
— Да. Он был ранен.
— Серьезно ранен?
— Достаточно, чтобы его речь стала бессвязной. Он прижимал бинт к голове, и на плече была кровь — то есть на пальто. А кто он?
— Имена не имеют значения, у него их масса. Но, как вы убедились, он убийца. Жестокий убийца, и его нужно обезвредить, прежде чем он успеет снова пролить кровь. Мы охотимся за ним несколько лет. Полиция многих стран. И вот наконец появилась возможность, которой раньше не было. Мы знаем, что он в Цюрихе и ранен. Конечно, здесь он не останется, но далеко ли сможет уйти? Он говорил, как собирался выбраться из города?
— Хотел взять напрокат автомобиль на мое имя. У него нет водительского удостоверения.
— Лжет. У него всегда под рукой фальшивые документы. Вы были заложницей, и я не верю, что он добровольно отпустил бы вас. Вспомните, пожалуйста, все, что он говорил вам. Где вы были, с кем встречались, все, что приходит в голову.
— Мы были в ресторане «Три альпийские хижины» на Фалькенштрассе, а там напуганный до смерти толстяк… — Мари Сен-Жак рассказала все, что смогла вспомнить. Время от времени полицейский прерывал ее, подробнее расспрашивая о том или ином поступке, реакции или внезапном решении убийцы. То и дело он снимал свои очки, протирал их, стискивал в руках, словно это помогало справиться с раздражением. Допрос длился около получаса, затем он принял решение.
— «Три альпийские хижины», быстро! — сказал он водителю и снова повернулся к Мари. — Мы должны устроить очную ставку. Уж его бессвязное бормотание — чистой воды притворство. Он знает куда больше, чем сказал.
— Бессвязное… — тихо повторила Мари и вспомнила, как сама употребила это слово. — Штепдекштрассе. Разбитые окна, меблированные комнаты.
— Что?
— Меблированные комнаты на Штепдекштрассе. Вот что он сказал. Все происходило очень быстро, но он это произнес. И как раз перед тем, как я выскочила из машины, произнес еще раз. Штепдекштрассе.
Вмешался водитель:
— Ich kenne diese Strasse. Früher gab es Textilfabriken da.[29]
— Не понимаю, — сказала Мари.
— Это заброшенный квартал, который не сумел угнаться за временем, — объяснил человек в золотых очках. — Там раньше была прядильная фабрика. Пристанище для неудачников… и всяких других. Los!2 — приказал он.
Машина сорвалась с места.
Глава 8
Скрип. Где-то снаружи. Похожий на визг, повторившийся в резкой коде пронзительный звук, ослабленный расстоянием. Борн открыл глаза.
Лестница. Грязная коридорная лестница. Кто-то поднимался по ступенькам и остановился, услышав, как скрежещет под его тяжестью покоробленное, растрескавшееся дерево. Обычный обитатель Штепдекштрассе не стал бы об этом заботиться.
Тишина.
Снова скрип. Теперь уже ближе. Некто решился: главное — не медлить, стремительность — прикрытие. Джейсон скатился с кровати, схватив пистолет, который лежал в изголовье, и бросился к стене у двери. Присел на корточки, вслушиваясь в шаги человека — он был один, — который теперь бежал, не заботясь о шуме, а лишь о том, как быстрее добраться до цели. Борн был уверен, что знает ее; он не ошибся.
Дверь распахнулась; Борн захлопнул ее и навалился всем своим весом, прижав непрошеного гостя к косяку, вмяв животом, грудью, плечом в угол стены.