Глава 13
Борн подхватил ее в тесном пространстве стеклянной будки, осторожно опустив на сиденье. Ее трясло, дыхание прерывалось спазмами, остекленевший взгляд стал осмысленным, когда она посмотрела на него.
— Они убили его! Они его убили! Господи, что я наделала. Питер!
— Ты здесь ни при чем! Если кто и виноват, то я. Ты ни при чем. Запомни.
— Джейсон, я боюсь. Он был на другом полушарии… а они его убили!
— «Тредстоун»?
— Кто же еще? Ему два раза звонили, из Вашингтона… Нью-Йорка. Он поехал в аэропорт кого-то встречать и был убит.
— Как?
— О Господи… — Глаза ее наполнились слезами. — Застрелили, в горло, — прошептала она.
Борн ощутил тупую боль. Он не мог определить, где именно, но она душила его.
— Карлос, — сказал он, сам не зная почему.
— Что? — Мари впилась в него глазами. — Что ты сказал?
— Карлос, — тихо ответил он. — Пуля в горло. Карлос.
— Что ты хочешь сказать?
— Я не знаю. — Он взял ее за руку. — Пойдем отсюда. Как ты? Идти можешь?
— Да, — ответила она, закрыв на мгновенье глаза и глубоко вздохнув.
— Зайдем выпить чего-нибудь. Нам это сейчас обоим необходимо. Потом пойдем туда.
— Куда?
— В книжный магазин на бульваре Сен-Жермен.
Там было три старых журнала под индексом «Карлос». Трехлетней давности номер международного издания «Потомак Куотерли» и два парижских выпуска «Ле Глоб». Они не стали читать статьи в магазине, а купили все три выпуска и на такси вернулись в гостиницу на Монпарнасе. Мари устроилась на кровати, Джейсон в кресле у окна. Прошло несколько минут, и вдруг Мари вскочила.
— Вот здесь. — В ее глазах и в голосе был страх.
— Читай.
— «Сообщается, что Карлосом и (или) его небольшой армией солдат практикуются чрезвычайно жестокие формы наказания. Это умерщвление выстрелом в горло, причем часто жертву оставляют умирать мучительной смертью. Это наказание применяется к тем, кто нарушил обет молчания или послушания убийце, а также к тем, кто отказался передать ему информацию…» — Мари остановилась, не в силах читать дальше. Она снова легла и закрыла глаза. — Он не захотел им ничего говорить, и они его убили. О Боже!..
— Он не мог выдать им того, чего сам не знал.
— Но ты знал! — Мари вновь села. — Ты знал про выстрелы в горло! Ты сам сказал!
— Сказал. Я знал про это. Это все, что я могу тебе ответить.
— Как?
— Я бы хотел объяснить, но не могу.
— Можно мне выпить?
— Конечно. — Джейсон встал и подошел к столу. Он налил виски в два стакана и посмотрел на нее. — Хочешь, я пошлю за льдом? Эрве на месте, это недолго.
— Не надо. — Она бросила журнал на постель и повернулась к нему: — Я схожу с ума.
— Составишь мне компанию.
— Я хочу тебе верить. Я верю тебе. Но я… я…
— Ты не уверена, — закончил Борн. — Как и я. — Он принес ей стакан. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я могу сказать? Не солдат ли я Карлоса? Не нарушил ли я обет молчания или послушания? Не поэтому ли я знаю способ казни?
— Прекрати!
— Я сам себе это твержу. Прекрати. Не думай. Старайся вспомнить, но где-то по пути нажимай на тормоза. Не забирайся слишком далеко, слишком глубоко. Можно обнаружить одну ложь, но она поднимет десять вопросов, в этой лжи запрятанных. Словно очнулся после долгого запоя, когда не помнишь, с кем дрался, с кем спал или… проклятье!.. кого убил.
— Нет, — с трудом выговорила Мари, — ты есть ты, не отбирай у меня этого.
— Я и не хочу. Я не хочу отбирать это у самого себя. — Джейсон снова сел в кресло лицом к окну. — Ты нашла… способ казни. Я нашел кое-что еще. Я знал это, так же как знал про Говарда Леланда. Даже не было необходимости читать.
Борн наклонился и взял трехлетней давности выпуск «Потомак Куотерли». Журнал был открыл на странице с портретом бородатого мужчины. Неотделанный рисунок-черновик, как бы набросанный по невразумительному описанию. Он передал ей журнал.
— Читай. Начинается наверху слева, под заголовком «Миф или чудовище». А потом я хочу сыграть в одну игру.
— Игру?
— Да. Я прочитал первые два абзаца, даю слово.
— Хорошо. — Мари озадаченно смотрела на него. Она поднесла журнал ближе к свету и прочитала:
МИФ ИЛИ ЧУДОВИЩЕ
Более десяти лет имя «Карлос» произносится шепотом в закоулках таких разных городов, как Париж, Тегеран, Бейрут, Лондон, Каир и Амстердам. Его считают террористом высшей категории, в том смысле, что он совершает убийства ради убийств без видимой политико-идеологической мотивации. Впрочем, имеются конкретные свидетельства того, что он убивал по заказу таких радикально экстремистских групп, как ООП[50] и группировка Баадера—Майнхофф. Именно благодаря изредка выказываемому им тяготению к подобным террористическим организациям, а также их внутренним конфликтам начинает вырисовываться более ясный портрет Карлоса. Информаторы, покончившие с кровавым кошмаром, сообщают подробности.