— Вы очень любезны, мсье. Прошу простить меня за вторжение.
— Хорошо, что вы ответили на этот звонок, а не я.
— Покупатели, поставщики, все крикливые идиоты. С кем, мсье, имею честь разговаривать?
— Бригс, — назвался Джейсон, не представляя, откуда взялось это имя, ошеломленный тем, как быстро и естественно это произошло. — Чарльз Бригс.
— Приятно познакомиться. — Бержерон протянул руку, пожатие было крепким. — Вы говорите, Жаклин ищет меня?
— Боюсь, что по моему поручению.
— Я сам ее найду. — И модельер быстро удалился.
Борн шагнул к столу и, не спуская глаз с двери, отодвинул телефон, открыв лист с номерами. Их было два: в первом он узнал номер цюрихского коммутатора, второй был, очевидно, парижским.
Инстинкт. Он был прав. Кусок прозрачной клейкой ленты — единственная примета, которая была ему нужна. Он вгляделся в номера, чтоб запомнить их, потом передвинул аппарат на прежнее место и отошел от стола.
Едва он успел это сделать, как вернулась мадам Лавье с полудюжиной платьев, переброшенных через руку.
— Я встретила Рене на лестнице. Он горячо одобряет мой выбор. Он также сказал, мсье, что вас зовут Бригс.
— Я и сам бы вам это сказал, — улыбнулся в ответ Борн, заметив в голосе Лавье обиду, — но, по-моему, вы не спрашивали.
— Следы зверя в лесу. Мсье, я принесла вам праздник! — Она бережно развесила платья по креслам. — Я убеждена, что это несколько из самых прекрасных творений, которые нам принес Рене.
— Принес? Значит, он работает не здесь?
— Фигура речи. Его студия в конце коридора, но это как священная ризница. Даже я при входе в нее трепещу.
— Они великолепны, — одобрил увиденное Борн, переходя от одного платья к другому. — Но я не хочу ее поразить, всего лишь умиротворить, — добавил он, указав на три модели. — Я возьму эти.
— Прекрасный выбор, мсье Бригс.
— Упакуйте их вместе с теми.
— Разумеется. Воистину, она счастливая леди.
— Хорошая подруга, но ребенок. Балованный ребенок, увы. Однако я долго отсутствовал и не уделял ей достаточно внимания, поэтому думаю, что надо мириться. Это одна из причин, почему я послал ее в Кап-Феррат. — Он улыбнулся, вынув свой бумажник от Луи Виттона: — La facture, s’il vous plaot.[64]
— Сейчас одна из девушек все доставит. — Мадам Лавье нажала кнопку стоящего рядом с телефоном селектора.
Джейсон внимательно наблюдал, готовый сказать про звонок, на который ответил Бержерон, — в том случае, если бы хозяйка заметила, что аппарат слегка сдвинут с прежнего места.
— Пришли Жанин — с платьями. И со счетом. — Она встала. — Еще коньяку, мсье Бригс?
— Спасибо. — Борн протянул стакан, она взяла его и подошла к бару. Джейсон знал, что еще не наступило время для того, что он задумал. Но скоро наступит — как только он расстанется с деньгами. Пока же можно продолжать закладывать фундамент отношений с управляющей «Классиками».
— Этот парень, Бержерон, вы говорите, у него с вами особый контракт?
Мадам Лавье повернулась, протягивая ему стакан.
— О да, мы здесь как одна семья.
Борн принял коньяк, поблагодарил кивком и сел в кресло напротив стола.
— Порядок конструктивный, — заметил он как бы между прочим.
В кабинет вошла высокая подтянутая продавщица, та, что заговорила с ним в зале. В руках она держала книжку квитанций. Тотчас же были даны указания, подсчитаны цифры, платья собраны. Расчетная книжка передана хозяйке. Лавье протянула ее Джейсону.
— Вот счет, мсье.
Борн кивнул, отказываясь от проверки:
— Сколько?
— Двадцать тысяч шестьдесят франков, мсье, — ответила совладелица «Классиков», наблюдая за реакцией, как огромная настороженная птица.
Реакции не последовало. Джейсон просто вынул пять купюр по пять тысяч франков и протянул ей. Лавье кивнула и передала их стройной продавщице, которая вышла с платьями из кабинета чуть живая.
— Все будет упаковано и доставлено сюда вместе со сдачей. — Лавье села за свой стол. — Итак, вы направляетесь в Феррат. Там должно быть теперь прелестно.
Он заплатил, время пришло.
— Последняя ночь в Париже перед возвращением в детский сад, — сказал Джейсон, поднимая стакан в шутливом тосте.
— Да, вы упомянули, что ваша подруга совсем юна.
— Я сказал, что она ребенок, и она действительно ребенок. С ней хорошо, но, кажется, я предпочитаю более зрелых женщин.
— Вы, должно быть, к ней очень привязаны, — возразила Лавье, коснувшись своей безупречной прически в знак того, что лестный намек понят, — вы покупаете ей такие прелестные и, прямо скажем, дорогие вещи.