– А, – протянула Фелисити. – Шоколад. Криптонит[12] Лиама. Его же не будет учить какая-нибудь из тех чокнутых монашек, которые преподавали нам?
«Не смей болтать со мной, как будто все в порядке!» – подумала Тесс.
Но почему-то продолжала разговор. Она чересчур устала, а привычка общаться с Фелисити слишком глубоко въелась в душу. Она болтала с Фелисити каждый день на протяжении всей своей жизни. Ведь это была ее лучшая подруга. И единственная.
– Все монашки уже скончались, – ответила она. – Но физкультуру ведет Коннор Уитби. Помнишь такого?
– Коннор Уитби, – повторила Фелисити. – Тот унылый парень зловещего вида, с которым ты встречалась до нашего переезда в Мельбурн. Но мне казалось, он был бухгалтером.
– Он получил второе образование. Но разве у него был зловещий вид? – удивилась Тесс.
Ей он запомнился как вполне симпатичный. Это ведь ему нравились ее руки – внезапно вспомнила она. Как странно. Она думала о нем вчера вечером, а он вдруг взял и заново объявился в ее жизни.
– Да, зловещий, – уверенно подтвердила Фелисити. – Да еще он был жутко старым.
– На десять лет старше меня.
– Как бы там ни было, я помню, от него веяло жутью. А сейчас, готова поспорить, все стало еще хуже. В учителях физкультуры есть что-то отталкивающее – эти их спортивные костюмы, свистки и планшеты.
Рука Тесс крепче сжалась на трубке. Фелисити всегда отличалась самодовольством. Считала, будто знает все, превосходно разбирается в людях и что она искушенней и внимательней, чем Тесс.
– Значит, я так понимаю, в Коннора Уитби ты влюблена не была? – спросила она резко и ожесточенно. – Уилл стал первым, кто привлек твое внимание?
– Тесс…
– Не утруждайся, – оборвала ее Тесс.
Очередная волна гнева и боли подкатила к ее горлу. Она сглотнула. Как такое вообще возможно? Она любила их обоих. Так сильно любила!
– Что-нибудь еще?
– Ты вряд ли позволишь мне пожелать Лиаму доброй ночи? – уточнила Фелисити тихим, кротким голосом, который совершенно ей не шел.
– Нет, – отрезала Тесс. – И вообще он уже спит.
Лиам еще не спал. Она совсем недавно проходила мимо его комнаты (бывшего отцовского кабинета) и видела, что он лежит в постели и играет в «Нинтендо».
– Пожалуйста, передай ему от меня привет, – с дрожью в голосе попросила Фелисити, как будто храбро делала все возможное в трудных, не зависящих от нее обстоятельствах.
Лиам обожал Фелисити. Специально для нее он приберегал особый суховатый смешок.
Гнев выплеснулся наружу.
– Конечно, я передам ему от тебя привет! – выплюнула Тесс в трубку. – И заодно скажу, что ты пытаешься разрушить его семью! Почему бы мне не упомянуть и об этом?
– О боже, Тесс, мне так… – начала Фелисити.
– Только не говори, что тебе жаль. Не смей еще хоть раз ляпнуть, что тебе жаль. Ты сама так решила. Ты позволила этому произойти. Ты сделала это. Ты сделала это со мной. Ты сделала это с Лиамом.
Теперь она неудержимо рыдала, словно ребенок, раскачиваясь взад и вперед.
– Тесс, где ты? – окликнула мать с другого конца дома.
Тесс тут же выпрямилась и яростно утерла мокрое лицо тыльной стороной ладони. Она не хотела, чтобы Люси застала ее плачущей. Собственная боль, отраженная на мамином лице, казалась невыносимой.
– Мне пора. – Она встала.
– Я…
– Меня не волнует, спите вы с Уиллом или нет, – перебила сестру Тесс. – Собственно, на мой взгляд, тебе стоило бы с ним переспать. Просто чтобы выбросить это из головы. Но я не допущу, чтобы Лиам рос с разведенными родителями. Ты видела, как разошлись мои мама с папой. Ты знаешь, чего мне это стоило. Именно поэтому я не могу поверить…
В груди вспыхнула жгучая боль, и она прижала ладонь к сердцу. Фелисити молчала.
– Тебе не светит жить с ним долго и счастливо, – продолжила Тесс. – И ты сама это знаешь. Потому что я готова это переждать. Я подожду, пока ты с ним не наиграешься. – Она глубоко, с дрожью вдохнула и закончила: – Завершай свою отвратительную интрижку, а затем верни мне моего мужа.
7 октября 1977 года. Трое подростков погибли, когда восточногерманская полиция столкнулась с демонстрантами, требующими: «Долой стену!» Люси О’Лири, беременная первым ребенком, увидела сообщение об этом в новостях и долго плакала. Ее сестра-близнец Мэри, также беременная первым ребенком, позвонила ей на следующий день и спросила, не плакала ли и она тоже из-за новостей. Некоторое время они разговаривали о несчастьях, происходящих по всему миру, а затем перешли к куда более интересной теме собственных будущих детей.
– Думаю, у нас родятся мальчики, – заявила Мэри. – И они будут лучшими друзьями.