Выбрать главу

— Хорошо, Мухина, — отстала она от меня и продолжила урок: — Львы панически боятся огня…

Опасность миновала, и я снова ушла в свои мысли. «Определенно, мне везет в последнее время… — думала я. — Прошел октябрь… ноябрь…. заканчивался декабрь, а особых неприятностей со мной не случалось. Так, глядишь, и дотяну до своего дня рождения без новых заморочек».

Не успела я об этом подумать, как дверь широко распахнулась, и в класс буквально ворвался директор нашей школы Спартак Сократович Спиноза. На нем прямо лица не было. Вернее, лицо, конечно, было, но очень взволнованное. Вообще он весь был какой-то взбудораженный, словно его только что выкинули из поезда на всем ходу.

— Где Мухина?! — срывающимся голосом закричал директор. — Мухина где?!

Я обреченно вздохнула. Начинались новые заморочки.

НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

— Я здесь, Спартак Сократович, — сказала я.

— Где?! — ошалело вертел он головой.

— У вас под носом. — Я встала.

— Слава Богу, — успокоился директор и, обращаясь к биологичке, сказал: — Зинаида Аркадьевна, я заберу Мухину на несколько минут.

— Пожалуйста, пожалуйста, — защебетала та в ответ и тут же меня заложила: — Хочу довести до вашего сведения, Спартак Сократович, что у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.

Но директору было не до моих оценок.

— Потом, потом, — махнул он рукой. — Пошли скорее, Эмма.

И Спартак Сократович выскочил из класса. Я вышла вслед за ним, не преминув как следует грохнуть дверью. Чуть ли не бегом мы направились к директорскому кабинету.

— Войдешь, поздоровайся, — предупредил директор.

Мы вошли.

В кабинете, у окна, стоял высокий голубоглазый супермен с гаванской сигарой в зубах. Правда, вместо кольта 45-го калибра, в руке у него был зажат сотовый телефон.

— О’кей, — говорил супермен в микрофон. — Покупаю. Плачу двести тысяч баксов. Гуд бай. — Он спрятал трубку в карман.

— Здравствуйте, — сказала я, вспоминая, где же я видела этого человека.

Супермен так прямо и впился в меня взглядом.

— Так вот ты какая, Эмма Мухина.

— Какая? — спросила я, несколько сбитая с толку.

— Познакомься, Мухина, — суетливо произнес директор. — Это Илья Ильич Муромцев.

— Можно просто Илья. — Супермен элегантно поцеловал мою руку. — Долларовый миллионер.

— Кто? — не поняла я его последних слов.

— Илья Ильич входит в десятку самых богатых людей России, — уважительно пояснил директор. — Он крупнейший российский предприниматель.

Тут, наконец, я вспомнила, где видела Муромцева. По телеку. Он часто выступал в передаче «Как стать бизнесменом»; всегда снимался в шикарных костюмах. Да и сейчас у него был клевый прикид. Дорогой малиновый пиджак, модный галстук с бриллиантовой заколкой, золотой перстень на безымянном пальце… Короче, типичный «новый русский». Интересно, чего ему от меня надо?..

Словно бы угадав мои мысли, Муромцев сказал:

— Эмма, я слышал, вы блестяще распутываете запутанные преступления. Это правда?

— Правда, правда, — подтвердил Спартак Сократыч.

— А вы не согласитесь распутать еще одно запутанное преступление?

— Согласится, согласится, — ответил за меня директор.

— А что за преступление? — спросила я.

Лицо миллионера помрачнело.

— Я просто в отчаянии. Похитили мою единственную дочь Марину.

— Сочувствую, — сказала я, — но ничем помочь не могу.

— Как не можете? — опешил Муромцев, выронив сигару изо рта.

— А вот так, не могу, и все. Я берусь только за крутые дела. А такими мелочами, как похищение детей, не занимаюсь. Обратитесь в милицию.

Миллионер поспешно вытащил из кармана толстый бумажник.

— Вы не думайте, Эмма, я хорошо заплачу. Хотите долларами, хотите фунтами стерлингов…

— Ничего мне не надо, — поморщилась я. — Ни долларов, ни фунтов. Деньги меня вообще не интересуют.

— Что значит не интересуют?! — всполошился Спартак Сократович. — Ты, Мухина, прямо как эгоистка рассуждаешь. Если тебе деньги не нужны, родной школе отдай. Здание давно пора ремонтировать. Крыша протекает. В спортзале батареи не греют. Да еще и зарплату учителям не платят.

— Если Эмма согласится найти мою дочь, я отремонтирую школу, — пообещал Муромцев. — И учителям зарплату выплачу.

— Ты слышала, Мухина, слышала?! — возбужденно закричал директор.

— Да некогда мне, Спартак Сократыч, — с притворным вздохом ответила я. — Вы же сами знаете, у меня по биологии две двойки и одна единица. А на носу конец четверти. Надо их срочно исправлять.

Директор широко заулыбался.

— Это пустяки, Эмма. Я договорюсь с Зинаидой Аркадьевной. Можешь считать, что у тебя по биологии за четверть тройка.

— Спартак Сократович, — многозначительно произнес миллионер.

— Четверка, — тут же исправился директор.

— Спартак Сократович, — тоже многозначительно произнесла я.

— Ну и нахалка же ты, Мухина… Хорошо, будет тебе пятерка.

— Значит, вопрос решен. — Муромцев глянул на свои золотые часы. — Теперь можно и закусить.

Директор смущенно потупился.

— По нашей бедности могу предложить вам только чай. Правда, без сахара, зато два стакана.

— Спасибо. Мы лучше в ресторане пообедаем. Вы не возражаете, Эмма?

Я не возражала.

Распрощавшись с директором, мы вышли на улицу. У дверей школы стоял серебристый «континенталь» последней модели. Мы сели в машину, и личный шофер миллионера мгновенно доставил нас в ресторан «Миклухо-Маклай» неподалеку от Тверского бульвара.

Все столики в просторном зале были свободны.

— Здесь, наверное, выходной, — сказала я.

— Никаких выходных, — ответил Муромцев. — Это мой собственный ресторан. Я приказал его закрыть, чтобы никто не мешал нашему разговору.

Предупредительный официант притащил массу всевозможной еды, из которой я узнала лишь копченую колбасу. Все остальное было мне совершенно незнакомо. Какие-то язычки колибри в черепаховом соусе, морские коньки в мармеладовой подливе… Особенно мне понравилось, как выглядит блюдо под названием «Ле жабю в собственном соку».

— А что это такое? — спросила я у официанта.

— О-о, — причмокнул официант губами. — Французский деликатес. Вкуснейшая вещь. Делается из особого вида лягушек, разводимых в Бургундии.

От одной мысли, что я могла слопать лягушку, меня чуть не стошнило. Я решительно отодвинула тарелку в сторону.

— Не надо мне ваших французских жаб. Заодно и колибри с коньками уберите. Дайте чего-нибудь русского. Вареников со сметаной, к примеру.

— Но мы не готовим таких простых блюд, — растерялся официант.

— Приготовьте, — распорядился Муромцев. — А мне принесите копченой семги и черной икры.

Официант убежал. Миллионер закурил сигару. Я поудобнее устроилась в кресле.

— Итак, — трагическим голосом начал Муромцев, — это случилось неделю назад. По делам своей фирмы я находился в Бангкоке. И вот поздним вечером из Москвы позвонила жена и, рыдая, сообщила, что наша единственная дочь похищена. — Он замолчал, жадно затягиваясь сигарой.

— Ее похитили на улице? — деловито осведомилась я.

— Нет, на новогодней елке. К Мариночке подошли две девочки, по виду ее сверстницы, и о чем-то заговорили. Ни жена, ни телохранители не придали этому особого значения. А когда хватились, не было ни Мариночки, ни этих девочек.

— А где проходила елка?

— В Театре юного зрителя.

— Угу… — Я задумалась. — Скорее всего, это киднепинг.

Миллионер с сомнением покачал головой.

— При киднепинге похищают детей, чтобы сразу потребовать выкуп с богатых родителей. А уже прошла неделя, и никто выкупа с меня не требовал.