Потом, по просьбе Бердо, он рассказывал о мистическом танце. Но нехотя, короткими фразами, с явным усилием. Сема — это кружение, в котором семь небес и земля, а также все, что на ней находится, славят Бога. В самый важный момент не остается ничего, что бы не возносило Ему хвалу. Вот, например, атомы — кружатся без устали в воде, камне, дереве, воздухе и человеческих телах, — а сема просто воспроизводит это чудо движения. К братству дервишей Михайло прибился через год после войны, раньше ему такое и в голову бы не пришло. Он никогда не принимал всерьез все эти байки о воспарении над действительностью. Но когда впервые попробовал, ощутил этот взлет и вступил в братство, и остался в нем — ведь то, что с тобой творится во время танца, ни с чем не сравнимо.
На рассвете Бердо покинул заброшенную каменоломню и направился к шоссе, где должна была быть остановка автобуса. С гор плыли волны холодного мглистого воздуха. Пока он спускался вниз, к городу, становилось все теплее и все ярче светило утреннее солнце. Только садясь в автобус, Бердо включил мобильник. Семь одинаковых сообщений от Тишпака требовали незамедлительного ответа: «Что с вами? Самолет готов. Срочно отзовитесь!»
Бердо ответил: «Остаюсь на несколько дней. Не ждите. Связь через фирму. А. Ю. Бердо».
Тишпак знал: случись что-то неладное, эсэмэска, согласно инструкции, была бы подписана просто «Бердо». Так благодаря двум лишним буквам Бердо избавился от дальнейших расспросов и мог почти не сомневаться, что, когда наконец доберется до гостиницы, группа Паломников Правды вместе с Тишпаком уже будет лететь чартерным рейсом на родину.
Так оно и было. В рецепции его ждала записка на фирменной бумаге F&F: «В таком случае прошу связаться со мной по возвращении, успеха вам».
«Хорошо хоть не написал „Желаю приятно провести время“», — подумал Бердо, косясь из-за листка на юного портье, — это было бы абсолютно в стиле господина Чудненько.
Что делать в чужом городе, куда тебя случайно занесло, когда все утро, день и вечер — лишь ожидание ночного свидания? Бердо оставил за собой номер в гостинице, не указав на сколько. Поспал, поставив будильник, ровно три часа. Потом долго и тщательно мылся. Позавтракал в номере.
Он отнюдь не принадлежал к категории женоподобных, сосредоточенных на собственной персоне нарциссов, которые дня не могут прожить, не побывав в сауне, у парикмахера или массажиста, и тем не менее, выйдя на улицу, зашел в косметический салон, чтобы привести в порядок ногти. Пока красивая молодая девушка — кажется, сербка — делала ему педикюр, Бердо, поглядывая на ее склоненный затылок, старался, но не мог освободиться от мыслей о Михаиле.
— Почему ты живешь один, в таком глухом месте? — спросил он его перед уходом.
Михайло долго молчал. Потом наконец сказал:
— Один суфий[58], которому явился ангел, спросил у крылатого: «Как врачевать душу?» Посланец небес не задумавшись ответил: «Пореже встречаться с людьми».
Сейчас, лениво и бесцельно слоняясь по городу, Бердо повторял про себя эту притчу. Вот что надо рассказывать медитирующим Паломникам Правды. Все равно где — на берегу океана или на вершине очередной священной горы. Но хотелось ли ему еще заниматься этой работой? И хотелось ли вообще работать? Странным было их вчерашнее прощанье. Бердо деликатно положил на столик две сложенные банкноты по сто евро. На пороге — Михайло проводил его до двери — он почувствовал руку, засовывающую деньги ему в карман.
— Суфий учит, — в голосе танцовщика звучал металл, — что не быть спасенным тому, кто не чтит место спасения. — И добавил шепотом: — Помни, после захода солнца.
Что он имел в виду, говоря о спасении? Не суфий, разумеется, — Михайло. Может, просто повторял заученные мантры, какие постоянно звучат на собраниях братства? Но это уж слишком примитивное предположение. Бердо хорошо разбирался в людях. Его любовник не всю жизнь служил сторожем в заброшенной каменоломне, напротив — он явно был неплохо образован, хотя предпочитал этого не демонстрировать. Да он, собственно, ничего о себе не рассказал, если не считать истории с мотоциклом. Только сейчас, усаживаясь за столик в садике кафе, Бердо попытался представить себе своих предшественников. Драго мог быть механиком, легкомысленным и необязательным; возможно, членом того же братства. Стефан, разумеется, ни в каком братстве не состоит — скорее всего, он торгует наркотиками: наркомафия во всем мире использует подобных типов.
58
Согласно суфизму (мистическому течению в исламе) — человек, верящий в возможность непосредственною приобщения к Всевышнему (Высшему существу) и подчиняющий свою жизнь стремлению к этому приобщению.