Офицеры засмеялись, но вмешался Фоджер:
— Смех здесь неуместен, сеньоры. Нам всем снимут головы, если мы не отыщем ног. Что произошло? Ваши версии?
— Ковер-самолет, — желчно сказал капитан.
— Элексир невидимки, — пробормотал кто-то в углу.
— А если посерьезнее? — оборвал офицеров Фоджер.
Водворилось молчание. Никто первым не решался высказать мысль, которая напрашивалась, но могла вызвать необузданный гнев Фоджера.
— Вот что, Фоджер, — сказал напрямик Чако. — Или они предпочли смерть в болоте вашему обществу, или же их здесь не было.
— Отряд здесь был, — твердо сказал Фоджер, — и вы сами это отлично знаете.
— Ваш корреспондент из отряда мог великолепно надуть вас.
— Я не такой простак, Чако, — отрезал Фоджер. — Мы запеленговали его во время приема. Координаты сходились здесь,
— Тогда... — Чако встал, и лицо его покрылось лихорадочными бледными пятнами. — Вы упустили их. Нам нужны не мертвецы в болотной тине, а люди, которые знают явки, пароли, координаты других отрядов. Вы... вы болван, Фоджер.
— Не забывайтесь, Чако! — вскричал Фоджер.
Но Аугусто Чако, смотря вперед широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас, кричал:
— Вот он... Карлос Вельесер... Хватайте его, я не могу выносить этот взгляд... Почему вы его не хватаете?
Офицеры в недоумении переглянулись. Полог палатки приподнял подросток, которого все знали как сына Орральде, и в изумлении смотрел на беснующегося человека.
— Десять лет под чужим именем! — бормотал Чако. — К дьяволу... Теперь твоя очередь... Не упустите Вельесера... Не надо часовых — у старого Наранхо есть слабая струнка.
— Лихорадка, — сказал Фоджер. — Уложите и дайте хинин.
Чако увели.
— Что тебе, Хусто? — нетерпеливо спросил полковник.
— Дон Леон, — сказал мальчик, — мы обшарили с солдатами весь лагерь. Следы ведут к болоту, — он замялся, — но близко не подойти. Минеры в этих условиях не берутся работать. В бинокль я рассмотрел несколько соломенных шляп и курток...
— Ты хорошо поработал, Хусто, — одобрительно сказал полковник, — а теперь пригласи сюда минного капрала.
Капрал подтвердил слова мальчика. В его команде самые искусные минеры. Но в этих чертовых джунглях каждая лиана — пороховой погреб. Он просит извинить его, но он и его люди бессильны.
Фоджер кивнул головой и вышел из палатки. Офицеры последовали за ним. Они долго всматривались в бугристую поверхность болота, которое словно вобрало в себя отряд.
— Передайте солдатам, — вдруг приказал Фоджер. — Пятьсот долларов тому, кто доставит мне хоть один платок с болота. Или его семье... в случае неудачи.
— Бросьте, Фоджер, — попробовал его урезонить капитан. — Мало мы потеряли людей в Ливингстоне?
— Пятьсот долларов не жалко выбросить, — как бы не слыша его, объяснил Фоджер, — лишь бы убедиться, что там и ящерица не пролезет.
— Как вам будет угодно, — холодно сказал капитан.
Желающих не нашлось. Фоджер прибавил еще пятьсот долларов. Наконец два солдата приблизились к группе офицеров и сообщили, что за тысячу долларов на каждого они согласны рискнуть. Вот адреса родных. Каждый обвязался длинной веревкой и конец ее оставил своим товарищам.
— Зря ты лезешь, Педро, — тихо сказал один из солдат смельчаку. — У тебя жена молодая.
— В молодости и нужны деньги, — блеснул зубами Педро.
Они шли к группе зарослей, держась в десяти — пятнадцати метрах друг от друга. Педро осторожно раздвинул высокую, в свой рост, траву и ступил в нее. Второй полз напрямик к болоту и вдруг зацепил ногой и потащил за собой лиану.
— Отпусти ее! — крикнул капрал.
В ту же секунду раздался грохот, и облако дыма, земли и листьев закрыло ползущего человека. Когда облачко рассеялось, солдата уже больше не увидели, и только веревка оставалась в руках его товарищей.
— Пошлите ее родным, — тихо сказал капрал. Теперь все смотрели в ту сторону, где залег Педро.
Вот его голова поднялась над травой; он сделал шаг к трясине, еще шаг, потом еще... Как видно, он долго целился, прежде чем нащупал устойчивую кочку. Шагнул — и по щиколотку опустился в вязкую массу.
— Здесь не затянет, — донеслось до солдат. Педро двигался осторожно и плавно. Ему удалось по колено в грязи пройти шагов десять. До ближайшей куртки оставалось еще столько же. Но вдруг он покачнулся, что-то крикнул и оказался в болоте по пояс.
Солдаты дернули веревку. Она натянулась, как струна, но Педро не двинулся с места.
— Тяните! — кричал он. — Меня заносит!
Десять человек тащили веревку к себе, и, когда показалось, что вот сейчас черная масса выпустит тело человека и оно, как пуля, пролетит к берегу, — веревка лопнула. Педро продолжал барахтаться и погружаться. Потом протянул руку к куртке и снова что-то крикнул.
— Десять долларов тому, — взволнованно бросил Фоджер, — кто услышит, что кричит этот парень.
— Дайте мне эти десять долларов, майор, — раздался голос Вирхилио Аррьоса. — Парень желает и вам задохнуться в такой жиже.
Фоджер резко обернулся. Пленных держали невдалеке, у пригорка. Американец махнул рукой конвоирам и зашагал к палатке. Проходя мимо группы солдат, так и застывших с веревкой в руках, он громко сказал:
— Слово остается в силе. Пятьсот долларов родне каждого.
Когда он отошел, капрал усмехнулся:
— Все-таки экономия... Каждый шел на смерть за тысячу долларов.
Приступили к допросу. Фоджер показал взглядом на мальчишку, но полковник запротестовал:
— Пусть приучается, Генри. Орральде хотел, чтобы сын был воспитан в нашем духе.
— Я хочу видеть убийц отца, — сказал мальчик.
Фоджер нехотя разрешил ему остаться. Первым ввели Чиклероса.
— Малый давно просится к вам, — заметил конвоир.
— Ты кто? — спросил Фоджер.
— Я «Сейба в квадрате пять», — сказал Чиклерос. Офицеры зашумели. Брови мальчика взлетели вверх; он с удивлением посмотрел на Чиклероса и отвернулся.
— Попрошу тишины, джентльмены, — холодно сказал Фоджер. — Сейба в квадрате пять — пароль нашего осведомителя. Ты, кажется, из Науаля, дон Диего?
— Я не Диего, — сказал Чиклерос. — Диего не удалось остаться, последние передачи вел я.
— Твое имя?
Чиклерос только сейчас заметил Мигэля. Он уже придумал себе имя и хотел его назвать, но присутствие Мигэля сковывало его.
— В отряде меня звали Чиклерос. Я из Петена.[32]
Он старался не очень далеко отходить от истины: кто знает, — зачем здесь Мигэль?
— Что тебя заставило помогать Диего?
— Он обещал мне много денег. Я хочу выучиться на механика, сэр. И потом я не верю, что наши могут устоять.
— Ты говоришь складно. На какой волне ты вел прием?
— Сто один и шесть... В пять утра и в девять вечера.
— Где рация?
— Сейчас в дупле.
Рацию доставили. Позвали радиста.
— Покажи свое искусство, Сейба, — вкрадчиво сказал Фоджер.
Чиклерос настроился на прием. Радист присмотрелся к его точным и ловким движениям.
— Он дело знает, шеф.
— Сядь и отдохни, — сказал Фоджер пленному. — Ты нам крепко помогал. Но твои последние сведения были неточны.
Чиклерос возразил. До последних дней Диего и он знали, куда отряд движется. Но потом штаб все засекретил. Запрещено было даже задавать вопросы. С большим трудом Чиклеросу удалось подслушать разговор команданте с начштаба, — речь шла о том, чтобы на рассвете принять бой. Он, Чиклерос, с трудом пробрался к рации. Почему изменился план? Кто знает? Дозорные донесли, что правительственные войска окружили лагерь. В отряде было много коммунистов, профсоюзных лидеров. Эти предпочли смерть сдаче. Другие думали выбраться. А были и такие, что побоялись лезть в болото. Вроде грузчика Мануэля. Диего загнали силой… Где команданте? Он шел первым и первым увяз. Чиклерос сидел на кроне дерева...
— И ты видел в темноте? — недоверчиво перебил его Фоджер.