— Сейчас мы это выясним, — сказал штатский и прошел к офицеру.
Карлос понял, что допустил промах. Но кто мог знать, что они будут руководить посадкой на каждой станции? Он нащупал пистолет. Пожалуй, можно будет успеть спрыгнуть на ходу. Но сумеют ли мальчики?
Высокий, жилистый пассажир не торопясь пересел с соседней скамьи, оказался напротив Карлоса и довольно бесцеремонно подвинул вазу.
— Прошу поосторожней, сеньор, — начал Карлос и осекся: он узнал в пассажире Вирхилио Аррьоса.
— Ладно, ладно, дон Феликс, — протянул Вирхилио. — Ничего худого не сделается с вашей вазой. Я сам ее вносил в вагон, так что уж знаю, как обращаться с этой штучкой.
Карлос пытался вникнуть в тайный смысл его слов. Вносил... Значит, помогал сесть в поезд. Кажется, он понял Вирхилио. Но как он оказался на свободе? Если ему удалось бежать, он не должен подвергать себя вторичному риску. Карлоса могут сейчас взять. Отмежеваться от Вирхилио. Немедленно. Тем более, что сосед слева с лицом хорька довольно подозрительно рассматривает его и мальчишек.
— Мальчики, если я задремлю, — недовольно заметил Карлос, — приглядывайте за вазой. В вагонах разные люди.
Хорек не сводит глаз с Вирхилио.
— Не беспокойтесь, дон Феликс, — откликается Аррьос. — Я-то уж не засну в дороге.
«Зачем? Зачем, Вирхилио, ты связываешь себя со мной?»
Штатский стремительно возвращается. Сосед с лицом хорька показывает ему взглядом в сторону Вирхилио. Штатский с досадой отмахивается от него и озабоченно говорит Карлосу:
— Прошу прощения, сеньор Молина. Насчет вас есть специальное указание сеньора советника. Лейтенант интересуется, почему он вас не видел при посадке.
Вирхилио Аррьос лениво похлопывает штатского по плечу.
— Все в порядке, парень. Я посадил сеньора в служебное купе.
Ого, как видно, Аррьос — важная птица. Агент кивает и отходит. Хорек бледнеет и собирается улизнуть. Но Аррьос заметил его гримасы и холодно замечает:
— Вы очень долго меня разглядывали, сеньор. Нашли беспорядок в костюме?
— Порядок, порядок, — растерянно отвечает не в меру любопытный сосед. — Просто мне показалось... я вас где-то видел.
— Давайте вспоминать, — настойчиво замечает Вирхилио. — Откуда вы родом?
— Из Сан-Маркоса, из Сан-Маркоса, — верещит сосед. — Ошибка... Явная ошибка.
— Где вы жили потом? — упорствует Вирхилио.
Мальчишек от души забавляет эта сцена, но Карлос мучительно раздумывает, почему Аррьос не отвяжется от хорька. Впрочем, Аррьос ничего не делает зря.
Мимо проносятся шеренги огромных колончатых кактусов. Их верхушки покрыты белым пухом. Кажется странным, что в этой песчаной долине, прожженной зноем, иссушенной, рассохшейся, еще существует зелень. Но она поднимается даже на этой раскаленной сковороде; она пробивается упорно, широко, с размахом; и вот целые квадраты пятнадцатиметровых кактусов-органос приветствуют своими яркими цветами пассажиров, а дальше стеной поднимаются винтообразные зеленые столбы, на которых, словно стекающие капли крови, свешиваются алые мясистые плоды. Карлос припоминает статью Молина-младшего: «Народ наш, как зелень: он пробьется к свободе и свету».
А Вирхилио продолжает пытать хорька:
— Значит, вы служили у Ла Фрутера в Бананера? И хорошая служба у вас была?
Сосед взмок. Но Вирхилио словно не замечает его желания пересесть; не убирая длинных ног, которыми он загораживает проход между скамьями, лезет в карман за трубкой и обращается к Карлосу:
— Дон Феликс, огонька не отыщете?
Карлос бросает ему коробок. Вирхилио подносят спичку к трубке, с наслаждением затягивается и успевает вместе с обугленной спичкой вложить в коробок записку. «Когда машинист замедлит ход, — читает Карлос, — прыгай. Вокзал в Сакапа не для тебя».
— Значит, служба была хорошая? — тянет Вирхилио. — Есть у вас семья, сеньор?
— Жена и две тещи, — изнемогает хорек. — Очень милые женщины... Так позвольте откланяться.
— Позвольте, почему две? — Вирхилио радуется предлогу продолжить столь приятную беседу.
Наранхо заразительно хохочет, — хорек отвечает ему злобным взглядом.
— У тещи есть сестра, — выдавливает сосед. — Тоже премилая женщина. Сеньор, позвольте мне выйти...
Вирхилио Аррьосу ясно, что хорек привык подрабатывать на мелких услугах полиции. Но у Вирхилио своя цель, и он не отпускает фискала.
Поезд поднимается в горы. Причудливая фантазия природы выбила на камне изображения, похожие на морды диких зверей, пляшущих человечков. Гроты здесь так и зовутся: «Лошадь», «Верблюд», «Крылья ангела». Наранхо и Хосе впервые в горах, и все им здесь чудно.
Родники выбиваются из щелей в каменной стене, камень медленно, нехотя выпускает прозрачные струи, которые стекают, как слезы, по отвесу.
— Гора плачет, — поясняет Наранхо.
Карлос говорит мальчикам:
— Можете подышать свежим воздухом на площадке. Но дверь не открывать.
— Да. Ваше лицо мне знакомо, — продолжает Вирхилио.— Слушайте, сеньор, это не вы приехали с солдатами дона Кастильо из Гондураса и подожгли склады компании в Пуэрто?
— Да я их знать не знаю, — чуть не плачет пассажир. — И дела с ними иметь не хочу.
— А мне кажется, — это были вы, — усмехается Вирхилио.
— Пусть Армаса и его бандитов гром поразит! — забеспокоился хорек. — Я никаких складов не поджигал.
Вирхилио только это и нужно. Поезд замедляет ход. Вирхилио неожиданно схватывает хорька за руку и тащит к солдатам.
— Держите его, сеньоры. Он только что обругал президента Армаса.
Хорек нещадно отбивается. Кое-кто из пассажиров пытается вступиться. Свалка. Солдаты бегут по проходу. Вирхилио успевает заметить, что мальчики и Карлос вышли на площадку. Протянуть бы еще минуту! Он наваливается на хорька, заслоняя проход.
— Что я сказал? — визжит тот. — Я не поджигал никаких складов.
— Ты призывал проклятья на голову нашего президента! — кричит Вирхилио. — Ты назвал наших освободителей бандой.
— Где купец и мальчишка? — спрашивает лейтенант, заметив пустые скамьи.
— Убрались от потасовки в мое купе, — замечает Вирхилио. — Задержанного сдайте в первую же командансию.
Вирхилио раздумывает: успели или нет.
Но, прежде чем последовать за сеньором Молина, восполним некоторые пробелы. Мы расстались с Вирхилио Аррьосом в Пуэрто, где Генри Фоджер дал ясно понять, что президент дарует ему жизнь в обмен на старую агентурную сеть. За ним не будут следить; ему предоставляется полная свобода передвижений по стране и широкие полномочия. Но через три месяца он должен передать правительству всех резидентов внешней разведки. Если он нарушит договор, Армас не остановится перед тем, чтобы казнить двух детей дона Вирхилио.
— Нам известно, что ваша семья, — захохотал Фоджер — живет под чужим именем в Антигуа.[55] Пусть судьба племянниц Арбенса не выходит у вас из памяти.
Вирхилио подмывало броситься на Фоджера и задушить его. Бешено заколотилось сердце. Они выследили его семью. Он знал, как обошлись армасовцы с племянницами законного президента: они ослепили их, повырывали у беззащитных подростков уши, повыламывали руки и зарыли по грудь в землю.
Такая же угроза нависла над детьми Аррьоса.
— Я служу тем, кто лучше платит, — ответил Аррьос. — Не жалейте звонкой монеты, и мы столкуемся.
Аррьосу удалось нащупать старые связи. Разъезжая по центральным департаментам, он убедился, что на время его оставили в покое. Слежки не велось. Однажды на развилке двух дорог он увидел мчащуюся машину, которая возле него затормозила. Товарищ, которого Вирхилио знал по совместной работе в столице, скупо передал:
— Между шестым и десятым в Киригуа появится Кондор. Ривера просил его посторожить до столицы. Особенно на перегоне Киригуа — Сакапа. Сделаешь?
— Непременно.
Товарищ захлопнул дверцу:
— Работай спокойно. Семью выручим.
«Где ты сейчас, Карлос Вельесер?» — раздумывает Вирхилио.
Карлос и мальчики торопятся в Сакапа. Первым с поезда прыгнул Наранхо. Отличный пловец, он не раз стремглав летел с высоких утесов в зеленую чащу моря и сейчас повторил один из таких трюков, хотя при этом ушиб ногу. Хосе приземлился вторым. Карлос секунду помедлил. Он еще не оправился после болезни. Машинист начал набирать скорость.