Эта оккультная традиция гораздо четче прослеживалась в литературе о Граале, которая в каком-то смысле служила дополнением к саге об Артуре. Но на настоящий момент нас интересует последняя в своей автономной форме.
Было бы бесполезно сколько-нибудь пространно рассуждать здесь об источниках происхождения саги об Артуре. Нет никаких оснований сомневаться в том, что это были кельтские, британские источники. Это следует из результатов сравнительного изучения обеих ветвей кельтской расы в Британии. Норманны познакомились с сагой после предпринятых ими завоеваний в южном Уэльсе. Как указывает Рис, имена Артур и Айрем происходят от общего глагольного корня. Согласно ирландской легенде, Айрем и Эмер были сыновьями Голама, или Мила, — это кельтский вариант Ромула и Рема, сынов Марса. Эмер, по-видимому, являлся эпонимическим пращуром обитателей Ирландии докельтского периода, он был убит Айремом, прародителем завоевателей-кельтов. Айрем вступил в брак с Этэйн, дочерью Этара — короля Эхраиди (Волшебного царства), — которую унес Мидер, — точно так же, как Гиневра была похищена Модредом. Этэйн и Гиневра обе были дочерьми сказочных королей. «Чем пристальней будет рассмотрение двух историй, тем большее сходство обнаружится между ними, — указывает Рис, — при том что будет сделана скидка на различные социальные установки, представленные в них». Что касается имен обеих королев, то тут также прослеживается общая этимология, восходящая к одному корню, означающему «призрачный» или «смутный». Таким образом, не только канва легенд, но и наблюдающееся сходство имен их основных персонажей указывает на то, что у северо-гойдельских кельтов был миф, почти точно воспроизводивший бриттскую историю об Артуре. Высокие литературные достоинства и более искусно построенная форма предания об Артуре, пришедшего с юга, возможно, повлекла ассимиляцию схожего гойдельского мифа и вылилась в окончательное соединение двух легенд, у которых должны были быть родственные источники в туманном прошлом, когда гойделы и валлийцы еще не были разделены между собой. Существование мощного британо- или валлийскоязычного государства в Стрэтклайде на юго-западе Шотландии и Камберленда, видимо, оказало значительное влияние на слияние двух кельтских легенд в одну, а позднейшая миграция большого числа жителей этой области в Северный Уэльс должна была способствовать этому процессу.
«Изначальный, так сказать, механизм валлийских сказаний, — говорит Рис{44}, — был магической, сверхъестественной природы… Возможно, это же имело место и в отношении легенд об Артуре, — как они передавались из уст в уста британскими кельтами». Нет сомнений в том, что они имели своим источником мифологические идеи, связанные с религией друидов. Кэнон Мак-Каллох указывает: «Мы обнаруживаем в местной саге об Артуре слияние образа древнего бриттского бога с исторической фигурой VI века. Из этого источника, либо из его позднейшей обработки Джеффри, возник великий романтический цикл. В IX веке у Ненния Артур предстает крупным военачальником, возможно графом Англии, но когда заходит речь о его охоте на короля вепрей Турха Труйта[22], то сразу же появляется мифологический Артур. Артур Джеффри отличается от позднейшего Артура романов. Джеффри, возможно, отчасти рационализировал сагу, созданную по отношению к тому периоду недавно и имевшую еще сугубо местный, иногда невнятный характер, — следует отметить, что в “Мабиногионе“ нет никаких упоминаний об Артуре… У Джеффри Артур является плодом любви Игерны и Утера, которому Мерлин придал облик ее мужа. Артур одерживает победу над множеством вражеских войск, а также над гигантами, его двор становится прибежищем для всех достойных людей. Но, в конце концов, его ранит соблазнитель его жены, Артура увозят на остров Аваллон, чтобы исцелить там его раны, более о нем ничего уже не слышно. Некоторые из этих событий имеют место также в историях о Фионне и Монгане и тех сказаниях, где говорится о чудесном появлении необыкновенного ребенка — с финальным исчезновением героя в волшебной стране. Все это местные варианты одной легенды, встречающейся во всех родах и ветвях кельтов. Все это было увязано с историей местного бога или героя Артура, что привело к появлению саги, в которую впоследствии были вплетены события из жизни исторического Артура. Эта сложносоставная сага, по всей видимости, приобрела широкую славу задолго до того, как появился романический цикл, — достаточно взглянуть на чисто валлийские по своему духу и характеру сказания о Куллохе, а также на произведение “Мечта Ронабви“. В сказаниях о Куллохе в свите Артура мы встречаем персонажей (богов), которые фигурируют в “Мабиногионе”, хотя Артур в этих сказаниях еще далек от главного персонажа средневекового романтического цикла. Спорадические упоминания об Артуре встречаются также в валлийской литературе, а в саге раннего периода мы встречаем Артура, похищающего котел в Элизиуме, — об этом повествуетТалиесин… Возможно, он являлся объектом культа, каковыми, видимо, были эти герои (Фионн и Кухулин), или, может быть, он был богом, все более и более идеализировавшимся и превращавшимся в героя. Ранней формой его имени была “Артор”, то есть “пахарь”, но, возможно, с расширительным толкованием. Аналогичной фигурой был Артаюс, галльский бог, приравнивавшийся к Меркурию. Артур мог быть богом сельского хозяйства, позднее становившимся богом войны. Но он также являлся мифологическим героем, похищающим котел, а потом и свиней из земли богов, — последний случай позднее получил трактовку, в которой говорится о неудачном похищении их у Марха, сына Мей-рхиона. Как и другие мифологические герои, Артур является бардом».