Хеттская городская улица с жилыми домами. По реконструкции Биттеля и Науманна
Представители тех классов хеттского общества, у которых было свободное время, посвящали его спорту: охоте (с соколами и луками), стрельбе в цель и на дальность, состязаниям на легких двуколках, скачкам (верхом ездили и женщины — на дамском седле с подставкой для ног); в Северной Сирии хеттские моряки устраивали регаты парусных судов и несколько загадочные «состязания с рыбами». Из детских игрушек были наиболее распространены фигурки детенышей разных животных, особенно козлят. Женщине подобало проводить как можно больше «свободного времени» за прядением: царицы приказывали запечатлеть себя с куделью, а знатные дамы не выпускают из рук кудельника, даже когда проверяют домашние задания своих детей, написанные на глиняных или деревянных табличках, как мы это видим на прекрасном рельефе из Мараша.
По одежде, быту, по всему образу жизни хетты были прямой противоположностью своим современникам с минойского Крита и значительно более поздним «потомкам» их из уточненного и декадентского Сибариса. Они жили по-спартански за тысячу лет до того, как этот эпитет распространился по греческому миру, чтобы просуществовать впоследствии до наших дней.
Войны с Вавилоном, войны с Египтом
Мы прервали фильм хеттской истории на царствовании Лабарны. Но за статичные и описательные кадры мы будем вознаграждены теперь драматической сменой событий. И только от нашей фантазии зависит, сумеем ли мы оживить историческую канву фигурами и характерами, знакомыми нам по биографиям завоевателей типа Александра и Наполеона или по трагедиям Еврипида и Шекспира.
После смерти Лабарны на трон вступает его сын Хаттусилис I (около 1650 года до нашей эры). С унаследованным войском, привыкшим побеждать, он переваливает через гребень Тавра и спускается в Сирию, чтобы захватить Халпу (нынешний Халеб). Во время похода он заболевает, возвращается домой… и весьма кстати, ибо ему предстоит раскрыть большой заговор. В нем замешан и царский сын Хуццияс, которого Хаттусилис лишил права престолонаследования, и даже его племянник Лабарна, назначенный им наследником трона. Но у больного царя еще достаточно сил, чтобы расправиться с заговорщиками. Он созывает панкус и тулию и зачитывает завещание, являющееся не только важным историческим документом, но одновременно и древнейшим индоевропейским памятником, который можно назвать литературным. Завещание это сохранилось в древнехеттском оригинале и вавилонском переводе и решительно заслуживает того, чтобы мы его привели.[24]
Хеттская знать охотится на львов. Рельеф с иероглифической надписью из Малатии, относящийся примерно к X–IX векам до н. э.
«Так сказал великий царь, лабарна, собранию, войску и сановникам:
Смотрите, я заболел. И тогда назвал я вам юношу лабарной (царем), сказав: «Пусть он сядет на трон». Я, царь, объявил его своим сыном, обнял его и возвысил. Я постоянно окружал его заботами. Он же оказался недостойным того, чтобы на него смотрели. Он слезы не уронил, не выказал сочувствия! Он холоден и невнимателен!
Тогда я, царь, схватил его и доставил его к своему ложу. И что же? Пусть впредь никто не возвеличивает сына своей сестры. Слову царя он не внял, а слову своей матери, этой змеи, он внял. И братья и сестры ему все время нашептывали враждебные слова, их слова он и слушал. Я же, царь, прослышал об этом. На вражду я отвечаю враждой.
Довольно! Он мне не сын! Мать же его подобно корове заревела: «У меня, живой еще, сильной коровы, вырвали чрево. Его погубили, и его ты убьешь!». Но разве я, царь, причинил ему какое-нибудь зло? Разве не сделал я его жрецом? Всегда я его отличал на благо ему. Он же к воле царя не отнесся сочувственно. Разве тогда может он в глубине своей души питать доброжелательство по отношению к городу Хаттусасу?
Мать его — змея. И он придет? Он снова и снова будет слушать слова матери своей, братьев своих и сестер своих. И тогда он приблизится. Чтобы добиться возмездия, приблизится он. И (говоря) о сановниках и подданных, поставленных (на свои должности) царем, он поклянется: «Смотрите! Из-за царя они умрут!». И к ним он придет, и будет (их) уничтожать. И кровавое дело творить он начнет. И не будет знать он страха.
И он придет. К тем, кто сыны города Хаттусаса, он приблизится так. Приблизится он, чтобы увести быков и овец, кому бы они ни принадлежали. Внешних врагов своих я поразил молотом, и страну свою держал я в спокойствии. Так пусть не приходит он и не нарушает потом мира в моей стране!
Знатная хеттская женщина с кудельником и ребенок со школьной табличкой. Копия рельефа из Марата (приблизительно VIII век до н. э.)
Но отныне да не спускается он беспрепятственно вниз, куда ему вздумается! Смотрите! Своему сыну Лабарне я дал дом, много полей я дал, много быков, много овец я дал. И пусть он ест и пьет. Если он будет хорошо себя вести, то тогда он сможет подниматься вверх. Если же он будет плохо себя вести или если в нем проявится злонамеренность или стремление к возмущению спокойствия, то тогда он не сможет подниматься вверх и должен будет оставаться в своем доме.
Смотрите же! Мурсилис — мой сын. Признайте его своим (царем)! Посадите его (на трон)! Ему много богом вложено в сердце. Только льва божество может поставить на львиное место. В час, когда дело войны начнется или восстание тяготы принесет, будьте опорой сыну моему, подданные и сановники!
Только когда пройдет три года, тогда лишь пусть он идет в поход. Я хочу уже теперь сделать его царем-героем… Ваш он (царь), отпрыск моего солнца. И его возвеличивайте как царя-героя… Когда же его в поход (еще несовершеннолетним) поведете, то назад его приведите благополучно. Ваш род да будет единым как волчий. Да не будет в нем больше (вражды). Его подданные от одной матери рождены.
У вас одно сердце, одна грудь, и один и тот же дух в вас. Вы не должны заноситься, среди вас не должно быть никого, кто бы враждовал с другими. Никто не должен нарушать заповедь. То, что сделали города Синахувас и Убарияс, вы не должны делать! Злонамеренность да не будет (в вас). (Иначе) сын мой сделает вам то, что я сделал (с теми).
Никто не должен говорить: «Царь тайком делает то, что его сердцу мило, а сам говорит: я это (ему) прощаю!». Так это будет или не так, все равно злонамеренности да не будет. Вы же, те, кто знает мои слова и мою мудрость, сделайте моего сына мудрым.
Один другого не должен отталкивать, один другого не должен продвигать вперед. Старейшины да не говорят. И к сыну моему пусть они (ради собственного благополучия) не взывают. С тобой (сын мой) да не говорят старейшины Хатти, люди города Куссар, люди Хеммуваса, люди Тамалкияса, люди Цалпаса; никто из местного населения не должен с тобой говорить.
Посмотрите на сына моего Хуццияса. Я, царь, сделал его хозяином города Таппасандаса. Жители же (этого города) схватили его и дурно с ним обращались. Со мной они стали враждовать (говоря ему так): «Восстань против власти отца своего! Дворцы города Таппасандаса, которые не очищены (им), ты должен очистить)!».
[24]В отличие от словацкого текста книги, где цитируется только введение к Завещанию Хаттусилиса, в настоящем издании этот текст приведен полностью в русском переводе, сделанном с хеттского (по изданию Зоммера) В.В. Ивановым. Включение русского перевода всего текста Завещания в данное издание представлялось необходимым как ввиду важности этого источника, так и из-за отсутствия до сих пор его переводов на русский язык. — Прим. ред.