Ускорение работы ученых по созданию более мощных средств поражения было объявлено высшим военным приоритетом, и каждая сторона старалась выведать эти вселяющие ужас секреты противника при помощи разведки и засланных агентов. Отряды специального назначения и самолеты союзников совершали отчаянные, самоубийственные нападения на объекты врага, чтобы помешать экспериментам по созданию оружия, которое могло бы принести ему быструю победу.
В результате до самого конца года никто не смог бы однозначно сказать, чем будет добыта решающая победа в этой грандиозной борьбе — силой оружия или силой хитрости.
Юэн МОНТЕГЮ
МЕРТВЕЦ, КОТОРЫЙ НАДУЛ НАЦИСТОВ[10]
На кладбище испанского города Уэльва, в 130 милях к северо-западу от Гибралтара, на атлантическом побережье, есть могила одного британца. Он умер от воспаления легких в сырой, туманной Англии, совершенно не подозревая, что упокоится под солнечным небом Андалузии. При жизни этот человек сделал для своей страны немного, после смерти спас жизни, вероятно, тысячам британцев и американцев.
Осенью 1942 года, когда уже развернулось победоносное вторжение в Северную Африку, было принято решение о нанесении следующего удара на Сицилии. Немцы могли этого ожидать, и нам надо было как-то разубедить их, заставить распылить силы.
У одного из моих коллег-контрразведчиков возникла идея. Немцам известно, что наши офицеры постоянно летают вдоль берегов Испании в Северную Африку. Почему бы нам не подбросить труп человека с поддельными документами в океан вблизи испанского побережья, как будто это курьер с потерпевшего катастрофу самолета? Если его вынесет на берег, его бумаги, скорее всего, попадут в руки нацистских шпионов.
После этого возникли практические вопросы. Мертвый человек не дышит, и если его тело бросить в океан, легкие водой не заполнятся, поэтому станет ясно, что он утонул уже после смерти. Противник заподозрит «подброс».
Мы осторожно поинтересовались у медиков: нельзя ли нам получить труп человека, которого можно было посчитать за утопленника? Наконец пришло сообщение: только что умер человек от пневмонии, при этом его легкие наполнились мокротой. У него имелись родственники, и мы, не вдаваясь в подробности, получили их разрешение забрать умершего — при условии, что его подлинная личность открываться не будет. С этого момента мертвец стал «майором королевской морской пехоты Уильямом Мартином». Его тело было помещено на хранение в морозильник.
Сразу было решено, что несущий дезинформацию документ будет составлен на высшем уровне. Я договорился с первым заместителем начальника имперского генерального штаба о составлении письма генералу Александеру, командовавшему 18-й группой армий в Африке.
Письмо содержало конфиденциальное объяснение, почему генерал не сможет получить все, что просит, у начальника штаба, и однозначно наталкивало на вывод, что целью нашего следующего нападения в Западном Средиземноморье будет не Сицилия.
В послании упоминались два возможных объекта вторжения: Греция и еще один, конкретно не названный, где-то в западной части Средиземного моря. Из письма также следовало, что мы хотим, чтобы немцы думали, что высадка произойдет на Сицилии, что мы будем использовать ее в качестве прикрытия нашей настоящей цели. Таким образом, если бы немцы попались на эту удочку, любая утечка информации о Сицилии стала бы восприниматься ими как наша умышленная дезинформация.
В дополнение к этому мы решили дать майору Мартину официальное сообщение лорда Маунтбэттена адмиралу сэру Эндрю Каннингему, главнокомандующему флотом в Средиземном море. В нем объяснялась цель миссии майора и в заключение говорилось: «Я полагаю, что Вы найдете в Мартине человека, который Вам нужен. Верните, пожалуйста, его обратно, как только нападение осуществится. Пусть он привезет с собой несколько сардин — они тут сейчас в большой цене!» Я подумал, что эта несколько вымученная шутка заставит немцев смотреть на Сардинию как на место нашей готовящейся высадки.
Дальше возникла сложность с изготовлением удостоверения майора Мартина с фотокарточкой — на всех снимках после его фотографирования он выглядел безнадежно мертвым. Но как-то на одном совещании я поднял глаза и вздрогнул, увидев через стол напротив себя «майора Мартина» — как две капли воды похожего на него офицера, которого мы и уговорили сняться для удостоверения.