В 1950-х годах Сидоренко уже в чине капитана служил на Памире. И случилось так, что автомашина с людьми, на которой ехал и он, упала в пропасть. Людей удалось поднять из пропасти, но в живых остался один Сидоренко! Измятый, побитый, с переломами конечностей, но живой… Опять госпиталь, санаторий и опять — в строй.
В 1960-х годах Сидоренко перевелся в Краснодарский край. И в один из солнечных летних дней ему пришлось по делам службы ехать на железнодорожной моторной дрезине. И надо же, по какой-то причине дрезина сошла с рельсов, слетела с высокой железнодорожной насыпи и врезалась в стоящий там могучий дуб! И опять — все, кто был в вагончике дрезины, погибли, а Сидоренко отделался синяками!
Когда офицеру исполнилось 50 лет и наступило время заканчивать службу, кадровики никак не могли его уволить в запас. Как только начиналось оформление соответствующих документов, начальство требовало Сидоренко для решения внезапно возникавших вопросов по вещевому снабжению! Сидоренко включался в активную деятельность, а дело о его увольнении откладывалось до более удобного времени… Лишь года через два он все-таки покинул военную службу." [1]39…
Вот почти дословный пересказ одного из многочисленных опубликованных случаев, произошедших во время вооруженного конфликта в Чечне: "…Выбрали небольшую полянку на одной из вершин тянувшегося на многие километры хребта. Рассвело, и значит, идти дальше становилось опасно. Бойцы группы бессильно упали прямо в грязь. Я приютился на корневище древнего пня и стал с помощью карты уточнять наши координаты. Получалось, что база «духов» была буквально на склоне соседней горы и чтобы вспугнуть возможного противника, я решил вызвать огонь артиллерии по видневшейся в направлении нашего дальнейшего движения вершине. До нее была пара километров, так что несколько огурцов (снарядов) не помешало бы. Артиллеристы приняли заказ, а мы стали прислушиваться, ожидая пушечного залпа. Вдруг что-то неопределенное, подобное холодному душу, окатило меня. Острая дрожь побежала по коже. Во мне словно зазвучал исполненный ужасом крик. «Жди неприятностей!» — звенело у меня внутри. Я вздернулся и застыл с широко раскрытыми глазами. Не знаю, что двигало мной тогда, какой-то инстинкт, интуиция, но я торопливо встал, окликнул замкома группы: «Петрович, всем быстро встать и перейти левее метров на тридцать, под серое дерево», — будто советуясь с кем-то у себя внутри, отдал я распоряжение. Разведчики недовольно выполнили приказ, про себя ругая меня последними словами за «бабий каприз». Ага, вот и выстрел.
Первый снаряд, рассекая густую облачность, просвистел у нас над головами. Разрыв. Отлично! Прямо в «чеченскую» вершину. Еще выстрел — свист снаряда. Но, Боже! Его свист совсем не похож на предыдущий. Так снаряд шипит лишь когда летит на нас. Это я сразу понял. Рявкнул, что есть сил: «Ложись!» — и сам нырнул в глину небольшой выемки рядом с пнем. Разрыв. Комья грязи, обрезанные осколками ветви больно осыпали нас. Хватаю станцию и ору: «Огурцы»! Стоп, вашу мать! У вас стволы дают разнос плюс-минус два километра. По своим бьете!" Артиллерия прекращает огонь. Их наводчик извиняется: «Прости, Гюрза, стволы изношены, как старые сапоги…»
— Петрович, все целы? — интересуюсь я у старшины. — Все. Не переживай, командир, — слышу в ответ. И чуть погодя: — Спасибо, командир! — За что, Петрович? — За это, — и Петрович кивает на прежнее место отдыха. Там, где располагались наши бойцы всего 5 минут назад, дымились горячим паром остывающая воронка… Что было причиной, повлекшей мое желание поменять место дневки? Чьи слова звучали во мне тревогой?"…
Анонимный автор этого рассказа с позывным «Гюрза» описал и еще несколько аналогичных случаев, произошедших с ним за достаточно короткий срок [1]40. Следует ли отсюда, что «Гюрза» — везучий офицер? Может быть. Но то, что достаточно наблюдательный — это точно…
Что же чувствуют спасаемые, когда спасение неожиданно (и необъяснимо) приходит к ним?
1) Во-первых, многие из спасенных впоследствии рассказывают про непонятные (для них) происходящие фокусы со Временем. Вначале ощущают неестественно растянутое внутреннее и еле ползущее внешнее Время, затем — остановка внутреннего Времени или «полная карусель» в собственных чувствах и ощущениях… Так, в 1998 году в письме жительницы п.Приозерный, Ленинградской области, Н.Никитиной, неожиданно спасшейся при дорожно-транспортном происшествии, есть прямое указание на то, что «время остановилось» [1]41… Подобные рассказы об остановленном в момент непонятного спасения Времени есть и во многих рассказах, собранных среди выживших в катастрофах американским исследователем, писателем Моуди… Подчеркиваю, речь идет не о знакомом нам уже феномене, когда человек спасается, совершая какие-то активные действия в момент замедления Времени, а о случаях, когда человек, несмотря на то, что Время замедлилось, не предпринимает вообще никаких действий к спасению. Но спасается! Или — кто-то невидимый его спасает…
2) Во-вторых, спасаемые в момент своего спасения иногда просто теряют контроль над своим мозгом. Описать процесс «отключения» и «включения» мозга трудно, если вообще возможно. Как описать, если вместе с мозгом отключаются и все чувства?! Из собственных опросов, из прочитанных мною писем следует, что люди просто ничего, НИЧЕГО не чувствуют!.. Та-же жительница Ленинградской области Н.Никитина в письме сама себя спрашивает, что же это за неведомая сила помогла ей в смертельную секунду. Ответа у нее нет, зато она уверена, что помощь явно пришла извне: «…Кто меня научил найти путь к спасению? Кто помог? Ведь в момент опасности мое сознание отключилось от надвинувшегося на меня ужаса.» [1]42…
Впрочем, и остальные «родившееся в рубашке» обычно не могут объяснить, что или кто им помог. Самые наблюдательные лишь отмечают, что либо услышали чей-то голос с командирским тоном, либо почувствовали необъяснимое беспричинное стремление что-то сделать, либо на мгновение теряли контроль над своим рассудком. Словно бы кто-то другой, более опытный и, разумеется, мудрый, в нужный момент перехватил у вас управление вашим собственным телом. Это как в учебной машине с дублированным ножным и ручным управлением, где опытный инструктор всегда подстрахует курсанта и вовремя нажмет на тормоз. Только инструктор-водитель обычно объяснит новичку суть ошибки и добавит при этом пару кратких определений — для большей доходчивости; а наш собственный «инструктор» возвращает нам потерянный нами «руль» скромно и без героического пафоса: на, рули, выводы делай сам!
И делают! И часто такой вывод: «Нам все нипочем, мы сухими из воды выйдем!» Я разговаривал и с теми, кто открыто хвастался своей везучестью, и с теми, кто лишь сухо перечислял пережитые встречи со смертью лицом к лицу. И у меня сложилось полная уверенность, что скромно и без лишнего «якания» принимающие чужую помощь по-моему продолжали ее принимать и до самой глубокой старости. «Зазнайки» же, назовем их так, как правило, рано или поздно все-таки попадали в аварию, из которой их уже никто не вытаскивал за шкирку. Невидимым «спасателям» явно надоедало спасать оных…