В рассказе Ерошина большой интерес представляет психология слушателей, которые непосредственно реагируют на ход сказки и воспринимают событья, в ней рассказанные, как реальные события сегодняшнего дня.
Рабочие-сказители так уверены в реальности событий, рассказанных в таком сказе, что и сейчас считают, что рассказывают не сказку, а быль, «былину», как они говорят: «Расскажу тайный сказ про былину».
Сказы эти, конечно, были тайными. Они рассказывали о подвигах беглых рабочих, которые становились атаманами и расправлялись с угнетателями — заводчиками и их управителями. Они будили надежду на возможное избавление, укрепляли веру в счастливое будущее. Сказы возбуждали мечту о таинственных кладах, о золоте, о переустройстве общественных отношений. Сказы о золоте и месторождениях драгоценных камней должны были быть тайными, чтобы не дать хозяевам приисков возможности завладеть ими.
Все эти сказы зарождались в среде рабочих, имели своих сказителей-рабочих.
Тайные сказы глубоко реалистичны, несмотря на элементы фантастики, и, несомненно, они являются особым жанром дореволюционного рабочего фольклора.
В XVIII и первой половине XIX столетия уральские заводы были заводами-каторгами. Положение приписных к заводам крестьян и постоянных рабочих-мастеровых было исключительно тяжелым.
Многочисленные документы говорят о том, что «за тяжелую работу в подземелье в течение шести, семи, восьми и даже двенадцати часов по невозможным к исполнению урокам, кроме хлеба и воды, рабочие получали высшую плату менее трех копеек серебром», что «в рудничные работы посылались дети восьми лет и за шестьдесят, совершенно увечные, слепые и хромые»[10], что «приказчики и нарядчики, незнамо за что, немилостиво били батожьем и кнутами и многих смертельно изувечили», что «за принесенную в обиде жалобу, дабы и впредь нигде не били челом», навязывали «яко татю на шею колодки и, водя по улицам, плотинам и по фабрикам, ременными кнутьями немилосердно мучили»[11].
Палки, плети и пытки, оковы и цепи во время работы поддерживали «порядок» на заводах и вызывали в ответ со стороны рабочих и приписных крестьян бунты и волнения.
В 1760 году восстали приписные крестьяне на Авзяно-Петровском заводе, к ним присоединились молотовые мастера, прекратилась работа в некоторых цехах, перестали жечь уголь в куренях.
Восстание было подавлено с необыкновенной жестокостью. В том же году восстали крестьяне шадринских деревень, приписанные к Каслинскому и Кыштымскому заводам. Заводские крестьяне обнаружили удивительную организованность и дисциплину. Восставшие были разорены, триста человек посажено в тюрьму.
Среди заводских мастеров также не прекращались волнения. Заводовладельцы рассматривали заводских мастеров как своих крепостных, а мастеровые требовали, чтобы их сравняли с приписными крестьянами.
Непрерывные волнения 60-х и 70-х годов XVIII столетия среди горнозаводских рабочих подготовили прекрасную почву для успеха, который имело появление Пугачева на Урале, и обусловили активное участие горнозаводских крестьян и рабочих в восстании 1773/74 года.
Уже в октябре 1773 года поднялись заводы Южного Урала: Авзяно-Петровский, Белорецкий, Воскресенский, Вознесенский. В ноябре к ним присоединились Катавский, Симский, Юрезанский. В декабре восстал почти поголовно Златоустовский завод, а в январе 1774 года рабочие Каслинского и Кыштымского заводов присоединились к Пугачеву, и заводы остановились. И в Прикамском крае, заводы Ижевский и Воткинский с радостью встретили Пугачева.
Восставшие рабочие были выделены в особые полки.
Особенной любовью уральских рабочих пользовался, повидимому, Белобородов — «Белая борода». О нем сохранилось наибольшее количество преданий. Это был выдающийся организатор, который, еще не вступив в непосредственную связь с Пугачевым, сделался одним из руководителей восстания.
Весь горнозаводский Урал был охвачен восстанием, и неудивительно поэтому, что именно здесь, в Златоусте и Челябинске, на Миассе и Магнитной, в Осе и Кунгуре, сохранилось множество преданий, сказов и песен о Пугачеве, Белобородове и его предшественниках — атамане «Золотом» и беглых, которые пополняли собой «Камскую вольницу».
Здесь показывают целые районы, обагренные кровью пугачевцев, цехи, в которых по приказу Хлопуши и Белобородова изготовлялись орудия, списки казненных, хранящиеся в заводских архивах, дороги, по которым отступали и наступали отряды восставших, озера, горы и курганы, с которыми связаны многочисленные предания о Пугачеве.
10
Записки оренбургского губернатора. Памятная книжка за 1865 год. Рукописная выписка, хранящаяся в Свердловском краевом музее.