Д-р Гельфанд полагает, что, как только войдет в силу закон об амнистии политическим заключенным, появится возможность эффективно бороться против Милюкова и Гучкова посредством непосредственных контактов с социалистами.
БРОКДОРФ-РАНЦАУ
ГЕРМАНСКИЙ ПОСЛАННИК В СТОКГОЛЬМЕ — В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма № 489
Стокгольм 22 марта 1917, 13.20
Получено: 23.20
На телеграмму № 387
Секретно!
Господин Вильгельм Янсон во время своего пребывания здесь установил связи с русскими социалистами и пришел к выводу о необходимости официального опровержения выдумок иностранной печати, враждебной Германии, что Германия была предана старому царскому режиму, но что она настроена враждебно в отношении революционного правительства. Следует заявить, что Ваше превосходительство уже объявило в рейхстаге, что Германия не вмешивается в русские внутренние дела и не стремится к разрушению России.
Социалисты подчеркнули, что они хотят работать во имя мира, в то время как октябристы и большая часть кадетов выступают, как известно, за продолжение войны.
В настоящее время социалисты представляют собой более значительную силу.
ЛЮЦИУС
ГЕРМАНСКИЙ ПОСЛАННИК В СТОКГОЛЬМЕ — В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма № 503
Стокгольм, 24 марта 1917, 21.00
Получено: 25 марта 1917, 0.42
События в Петербурге продолжают развиваться в благоприятном для нас направлении, и это все более беспокоит Англию. Влияние Керенского и лидера рабочих Чхеидзе[259] возрастает, так как армия, насколько можно установить, в основном высказалась за этих лидеров экстремистского плана против Гучкова — Милюкова. Шведский военный атташе сообщает о боях в казарме Преображенского полка между сторонниками октябристов и экстремистами. Бои кончились только когда были расстреляны последние патроны. Офицеры обратились за помощью в другой полк и получили ответ, что в других казармах творится то же самое.
Антанта рассчитывает на антиреволюцию, которая может вспыхнуть в любой момент. Господин фон Гейденштам, возвращающийся в Петербург во вторник, не думает, что эту возможность следует принимать всерьез[260]. Он и другие знатоки считают, что мы не должны предпринимать никаких крупных военных акций[261], которые могли бы привести к восстановлению единства. Солдаты уже сейчас рвутся с фонта домой. Война никого не интересует, все поглощены революцией.
Примечательно, что английское посольство совершило страшную глупость: распространило известие о революции в Берлине и об убийстве Его Величества. Очень быстро выяснилось, что это утка, и это вызвало сильное недоверие к послам.
Сегодня в министерство дальнейших сообщений не поступало[262].
ЗАПИСКА РОЗЕНБЕРГА
31 марта 1917 г.
Заключительное сообщение
Возможно ли передать прилагаемый ответ полковнику Ганстшефу в Софии лично в руки? Он прибывает в 12 часов.
РОЗЕНБЕРГ, 31 марта
Приложение
Мы очень благодарны его величеству королю и министру — президенту Радославову[263] за их ценные советы по русскому вопросу и будем и впредь при решении этой проблемы оставаться в тесном контакте с союзным болгарским правительством. В своей речи в рейхстаге 29 марта господин рейхсканцлер учел пожелания, полученные им по телеграфу из Софии. Он надеется, что его речь соответствовала пожеланиям Его Величества короля. Насколько можно судить по имеющимся у нас сведениям, речь нашла благоприятный отклик в нейтральных странах, особенно в Скандинавии. Полный текст речи был передан из Стокгольма в Петербург в ночь на 30 марта через представителя Петербургского телеграфного агентства.
Как сказал господин рейхсканцлер, мы решили спокойно присмотреться к новому порядку в России, никак не вмешиваясь в дела русских. У нас нет ни малейших оснований относиться враждебно к борьбе русского народа за свободу или желать возвращения автократического старого режима. Наоборот, мы хотим, насколько это в наших силах, помочь нашему восточному соседу в деле строительства счастливого будущего и избавления от английского засилия. Германия всегда была и остается готова заключить почетный мир с Россией.
Мы полагаем, что теперь господин Радославов выступит в Собрании, так же как господин рейхсканцлер в рейхстаге, и мы думаем, что затем нам следует подождать последствий сделанного им заявления. Мы используем это время для того, чтобы еще и еще подчеркнуть через прессу, листовки и другие пригодные для того средства наши добрые намерения относительно России.
259
Н. С. Чхеидзе (1864–1926), один из лидеров меньшевистской партии депутат 3-й и 4-й Государственной думы от Тифлисской губернии. В 4-й думе — глава социал-демократической фракции. После февральской революции — председатель Петросовета. После большевистского переворота и провозглашения независимой Грузии — председатель Учредительного собрания Грузии, член грузинского правительства, член Закавказского сейма. В 1921 г, после оккупации Грузии советской армией, эмигрировал в Париж —
260
Замечание на полях: «Так как нас обвиняют в таких намерениях, чтобы поссорить нас с социалистами, мы должны поддержать социалистов (Керенского и др.) против Антанты и Милюкова и как можно скорее войти с ними в контакт Вильгельм»
261
Замечание на полях рукой Вильгельма II: «Об этом уже отдан приказ, так как фельдмаршал (так же как и я) придерживается того же мнения».
262
Замечание на полях рукой Вильгельма II: «Можно было бы наладить передачу сообщения с фронта на фронт (летчики с газетами, евреи) о том, что мы ни в коем случае не собираемся вмешиваться в события или как-то мешать им».
263
В. Радославов (1854–1929), премьер-министр Болгарии в 1886–1887 и в 1913–1918 гг. Один из основателей и лидеров (1887) либеральной партии (так называемых радославистов), существовавшей до 1920 г. Проводил прогерманскую политику. В 1918 г. эмигрировал в Германию. —