Позиция этой второй группы большевиков была близка к позиции Ленина, выступавшего тогда против бойкота Государственной думы, но отличалась от нее тем, что эта группа у себя в Латышском крае действительно вела решительную борьбу со сторонниками «боевизма», выступая открыто против них и не отказываясь от установления контакта с меньшевиками для проведения этой борьбы. Зимой 1907–1908 гг. именно эта группа большевиков играла руководящую роль в ЦК СДЛК и именно ее представителем в общепартийном ЦК был Данишевский, считавший правильным решительную борьбу против «боевизма» распространять и на все другие организации РСДРП.
«Боевизм» в Латышском крае тогда был распространен очень широко. На Лондонском съезде больше половины латышских делегатов голосовали вместе с Лениным против резолюции, которая запрещала экспроприации. Особенно многочисленными сторонники «боевизма» были в эмиграции, куда должны были скрыться все участники вооруженных восстаний и всевозможных «партизанских выступлений» 1905–1907 гг. Именно этими эмигрантами-«боевиками» в мае 1908 г. была проведена особая секретная конференция, на которой, согласно тогдашнему сообщению ЦК СДЛК, был разработан «целый план дезорганизаторской кампании», т. е. кампании по захвату власти в партии. ЦК на это ответил исключением из партии участников указанной конференции. Третий съезд СДЛК в декабре 1908 г. это исключение утвердил[114].
Но латышские «боевики» с давних пор прочными нитями были связаны с руководящими деятелями «боевых групп» БЦ и играли большую роль в работе большевистского Военно-технического бюро 1905–1907 гг. Так, среди привлеченных по делу о большевистской лаборатории в Куоккала (1907 г.) почти половина была латыши из бывших «лесных братьев»; материалы по истории этого бюро, опубликованные С. М. Познером, пестрят латышскими именами[115]. Эти связи продолжали, конечно, сохраняться в эмиграции. Отдельные лытышские «боевики» были привлечены Красиным для участия уже в первой попытке размена пятисотрублевок[116]. Еще более значительным было их участие в попытках размена тех же пятисотрублевок в Америке, налаженных Богдановым в 1909–1910 гг. едва ли не исключительно через одних латышей.
Латышские «боевики», которые в мае 1908 г. разработали «целый план дезорганизаторской кампании» против ЦК СДЛК, не только политически стояли на позициях группы Богданова — Красина, но, несомненно, были связаны с ними и организационно. В переводе на терминологию общепартийных отношений, их деятельность весны и лета 1908 г. была ничем иным, как заговором латышских «богдановцев» против латышских «ленинцев» (которые, развиваясь в том же направлении, что и Ленин, были не только более смелы в своем отказе от старой большевистской политики бойкотизма, но и более искренни в своем разрыве с «боевизмом» — делали на практике более решительные практические выводы из этого разрыва).
Только на фоне всех этих фактов становится понятным значение приглашения на августовский пленум ЦК РСДРП Крамса-Кронберга в качестве представителя, ЦК СДЛК. По своей позиции он примыкал к лагерю латышских бойкотистов-«боевиков»[117], жил в эмиграции и ни в какой мере не был затронут теми настроениями, которые определяли эволюцию ЦК СДЛК в 1907–1908 гг. в направлении все более и более решительного разрыва с бойкотистскими и «боевистскими» элементами старобольшевистского наследства. Принадлежал ли Крамс-Кронберг к числу участников майской конференции «боевиков»-заговорщиков установить в точности нам не удалось, но политически, по всем своим взглядам он был именно в их лагере. Тем характернее, что организаторы пленума представителем от СДЛК привлекли именно его: в вопросе о раследовании тифлисской экспроприации он, конечно, никак не мог занять той нежелательной и для Ленина, и для Богданова с Красиным позиции, которую занимал в январе — апреле Данишевский.
114
Краткий, но содержательный рассказ об отношениях внутри социал-демократической организации Латышского края за 1907–1908 гг. дан в статье Степана «По поводу тактического поворота социал-демократии Латышского края» (Голос социал-демократа. 1909. № 15, июнь. С. 15–16).
116
При попытке размена в Стокгольме был арестован Ян Страуян, латыш-боевик, в эмиграции «впередовец». См. его воспоминания «Боевая быль» (Изд. Старый большевик, М., 1936);
117
На Лондонском съезде РСДРП Крамс-Кронберг голосовал за допустимость экспроприаций (Протоколы «Пролетария». С. 610).