Чистка проводилась по хорошо продуманному плану: в первую очередь «прочищали» исполнительные органы студенческих организаций, удаляя из них не только открытых оппозиционеров, но и тех, кто был заражен «гнилым либерализмом», т. е., не будучи сам оппозиционером, признавал право на существование в рядах партии разномыслия по очередным вопросам программы и тактики. С особенной тщательностью «гнилые либералы» были изгнаны с секретарских постов, хотя бы этот «гнилой либерал» был человеком с большими заслугами перед партией в давнем и недавнем прошлом. На их места были понасажены люди порою даже совершенно неизвестные, никаких заслуг не имеющие, но зато целиком находившиеся в руках центрального аппарата — Сталина и его ближайших соратников — и готовые верой и правдой служить этому аппарату.
Вот в это время и было проведено раскассирование старого выборного бюро «общевузовской ячейки ВКП(б)» в МВТУ, и на место ее прежнего секретаря, шедшего с оппозиционерами, был посажен новый, выбранный центральным аппаратом. Им-то и оказался Маленков, которого снабдили исключительными полномочиями для проведения чистки[149]. В качестве именно такого назначенного секретаря «общевузовской ячейки ВКП(б)» по МВТУ Маленков подготовил и провел весеннюю чистку 1924 г. среди коммунистов этого училища. Точные цифровые данные о ней неизвестны, но известно, что в среднем по всем коммунистическим ячейкам всех вузов Москвы было исключено из партии от 25 до 30 % и что чистка в МВТУ отличалась особенной жестокостью. Правда, оппозиционные настроения из училища изгнать не удалось, и в 1927 г., в разгар последнего тура борьбы Сталина с Троцким, главный митинг оппозиционеров (под председательством Каменева при Троцком в качестве главного оратора) был устроен именно в МВТУ. Но бюро ячейки и тем более весь аппарат ее секретариата неизменно и прочно оставались в руках «твердых» сталинцев. Решающую роль во всей этой борьбе за МВТУ сыграл Маленков, который своей работой на посту секретаря «общевузовской ячейки ВКП(б)» доказал, что обладает многими из качеств, необходимых для организатора большого размаха.
Дело было совсем не в том только, чтобы проявить предельную беспощадность в гонениях на оппозиционеров и на «социально чуждый элемент». Маленков эти таланты развернул в предельных размерах, но они были совсем не редкостью. Людей, готовых выполнять эту работу, диктатура и тогда имела в изобилии. Много более важными были другие черты, которые обнаружились у Маленкова. Прежде всего оказалось, что он обладает талантом хорошо разбираться во встречных и быстро находить среди них «нужных людей для нужного дела». В этом вообще одна из главных трудностей работы большого организатора. Никто, будь он хотя бы семи пядей во лбу, не сможет сам выполнить всю эту работу, которая нужна для дела. Всегда бывают нужны помощники, которым было бы можно передать ту или иную часть работы. И от того, как хорошо подобраны эти помощники, зависит часто очень многое. И вот этот-то талант быстро определять способности людей и находить среди них надежных и способных помощников у Маленкова обнаружился в большом размере. Среди тогдашних ближайших соратников Маленкова были Малышев, Первухин, Сабуров и другие. В середине 1920-х гг. они были сверстниками Маленкова и его ближайшими сотрудниками по чистке «общевузовской ячейки ВКП(б)». Особенно близким был В. А. Малышев, позднее генерал-полковник, один из руководителей создания атомной и водородной бомб. Он был помощником Маленкова по секретарской работе в МВТУ, а затем, когда Маленков перешел на работу в секретариат ЦК, его преемником на этом секретарском посту.
Решения Двенадцатой конференции ВКП(б) от августа 1922 г. о высылке за границу «несозвучных эпохе» писателей и профессоров были открытым объявлением войны тем группам демократической интеллигенции, которые, хотя и не принимали советскую диктатуру, но были готовы свою оппозицию ей ввести в легальные рамки советской конституции. Это были в высшей степени важные решения, так как они отвергали в принципе сотрудничество с элементами, ориентировавшимися на мирную и постепенную эволюцию советской власти.
Но эти решения оставляли открытым вопрос об отношениях диктатуры с технической интеллигенцией, а этот вопрос настойчивее других стучался в окна и двери советской действительности. Для диктатуры он был много сложнее и труднее вопроса об отношении к «беспочвенным» интеллигентам-идеологам. Последних было можно погрузить на пароходы и отправить за границу — без нарушения нормального хода жизни страны. С интеллигенцией технической — инженерами, химиками, техниками, с профессорами точных наук и т. д. — так расправиться было невозможно, так как на них держалась хозяйственная жизнь страны.
149
Капитан Н. Русланов, автор статьи «Восхождение Маленкова» (Социалистический вестник, № 7–8, 1953), утверждает, что Маленков в 1924 г. был «единственным из 72 секретарей партийных ячеек высших школ Москвы, который стал на сторону Сталина». На чем основано это утверждение, неизвестно; но правильным его признать никак нельзя. Сторонников Сталина, который тогда формально шел вместе с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным и др., в среде вузовцев было меньшинство, но их было все же не так мало. При голосовании по ячейкам они собрали около 30 % всех голосов, причем среди них было много весьма способных работников, сделавших затем большую карьеру. В «Правде» от 9–11 января 1924 г. было напечатано большое «Открытое письмо т. Троцкому», под которым свои подписи поставили такие представители тогдашней коммунистической молодежи, как А. А. Жданов, Н, А. Вознесенский, А. Н. Поскребышев, Л. 3. Мехлис, П. Н. Поспелов и др. Карьеристов, которые угадывали, что ветер дует в паруса Сталина, среди «красных студентов» было немало.