Именно этими организациями были проведены и сборы денег. Точное выяснение истории всей этой кампании и финансовых ее результатов требовало бы специального обследования тогдашней американской рабочей печати. Но и поверхностное знакомство с последней убеждает, что кампания эта проводилась как общая кампания всех групп РСДРП, причем особенно важную роль играли, с одной стороны, ежедневная еврейская газета «Форвертс» и, с другой, нью-йоркская группа содействия РСДРП. «Форвертс» в то время фактически проводила политическую линию Бунда, а группа содействия, хотя и включала в свой состав также и большевиков, возглавлялась определенными меньшевиками (М. Роммом, Д. М. Рубиновым и др.), которые проводимые в фонд Горького сборы поддерживали и организовывали как сборы в пользу всей партии. Никогда и нигде, ни в печати, ни в процессе внутриорганизационных переговоров, группам, поддерживавшим и проводившим кампанию этих сборов, ни сам Горький, ни кто-либо из его представителей не делал и намека, что сборы производятся на нужды фракции большевиков. Если бы такое заявление ими было сделано, ни одна из указанных организаций не приняла бы участия в таких сборах[24].
Тем не менее все средства, собранные во время этой кампании, поскольку они попали в руки Н. Е. Буренина, были отправлены не общепартийному ЦК, в состав которого тогда входили и большевики, а в БЦ, который под разными предлогами их передачу в общепартийную кассу задерживал. После долгих и безрезультатных переговоров вопрос был поставлен перед ревизионной комиссией Лондонского съезда. Уклончивые ответы представителя большевиков в Берлине, на чье имя была переведена часть денег из Нью-Йорка, помешали комиссии вынести решение; дело было передано в ЦК[25], но этот последний, имевший большинство из большевиков и польских социал-демократов, несмотря на все настояния никакого дополнительного расследования не произвел[26]. Вопрос был похоронен. Деньги остались в кассе БЦ.
Значительно более сложным, но в то же время и много более важным для понимания внутренних процессов развития БЦ, было второе из названных выше дел, а именно, дело о наследстве Н. П. Шмита, которое принесло в кассу БЦ «около 280 тыс. рублей»[27]. Вокруг этого дела в свое время велась острая борьба. Л. Мартов писал, что БЦ произвел «экспроприацию партийных денег», так как наследство это должно было поступить в кассу общепартийного ЦК и что нужных ему результатов член БЦ Таратута («Виктор») добился «путем недопустимых угроз»[28]. Большевики во главе с Лениным категорически отвергали эти обвинения, и за подписями Ленина, Зиновьева, Каменева и Дубровинского опубликовали заявление о том, что Таратута это дело «вел вместе с нами, по нашему поручению, под нашим контролем» и что они все «целиком отвечают за это дело»[29]. Каменев утверждал, что правильность их версии подтверждается многочисленными документами[30], которые они не могут публиковать по соображениям конспирации.
Вопрос этот был поставлен на пленуме ЦК в январе 1910 г. Подробностей мы не знаем, но известно, что обсуждение закончилось принятием следующей резолюции: «ЦК считает необходимым признать, что игнорирование ЦК его членами, входящими в состав БЦ, при совершении различных операций» по реализации пожертвования «было неправильно, и в особенности неправильно было согласие передать без ведома ЦК на рассмотрение представителей партии социалистов-революционеров спор БЦ с частными лицами»[31].
При оценке этой резолюции необходимо иметь в виду, что она была принята после того, как БЦ заявил о своей готовности самораспуститься и передать все свои средства в кассу общепартийного ЦК. В этих условиях многим участникам пленума казалось не только ненужным, но и прямо вредным настаивать на проведении более решительного осуждения членов БЦ и на подчеркивании ставшего, как им казалось, академическим вопроса о том, кто именно обладал моральными правами на наследство Шмита — БЦ или общепартийный ЦК — так как оно все равно переходит в кассу общепартийного ЦК. Если, тем не менее, пленум, на котором решающий голос все же принадлежал умеренным большевикам и людям, к ним близким, счел необходимым в особой резолюции закрепить свою оценку поведения членов БЦ как «неправильное» и квалифицировать их поведение как «игнорирование ЦК», то это нельзя не рассматривать как показатель сильного недовольства теми недопустимыми приемами, которые БЦ применял в борьбе за наследство Шмита.
24
Многие моменты закулисной организационной стороны этой кампании могут быть установлены по книгам протоколов собраний нью-йоркской группы содействия РСДРП, которые сохранились со второй половины 1890-х гг. и находятся в распоряжении редакции данных материалов, равно как и материалы о тогдашнем приезде Горького, собранные Д. М. Рубиновым (в том числе письма и неизданные рукописи Горького). Во многом за активность, проявленную именно в этой кампании, ЦК РСДРП осенью 1906 г. перевел нью-йоркскую группу из категории «групп содействия» в категорию полноправных партийных групп. Из газет в кампании сборов участие принимали, кроме «Форвертса», также The Worker, New Jork Call u New Jork Volkszeitung.
31
Эта резолюция не была включена в официальное извещение о пленуме. Впервые она была опубликована Мартовым (Спасители или упразднители? С. 21). Точность текста не только не была оспорена, но Каменев, перепечатав ее (в кн.: Две партии. С. 181), подтвердил ее правильность. По соображениям конспирации, Мартов опустил имена Шмита и Андриканиса, мужа одной из сестер Шмита, с которым у Большевистского центра был суд. Полный текст резолюции неизвестен.