— Слава Иисусу, — пробормотал он.
— Навики слава. Куда едешь, вуйко[10]? — Глаза бандита обшарили фуру. Лескив пересел на гимнастерку Любомира.
— В Радинске.
Бандит увидел в плетенке чемодан и туго набитый вещмешок, показал пальцем:
— Твое?
— Ни. Це я хлопца везу. Вин з армии вертается до дому. Так що це его скрынькд[11] и мишок.
— А хлопец де? — ухмыляясь, спросил бандит.
— Хлопец? Вин пишке иде — чи позади десь, чи спереди. Не примитыв. Може, вы его бачилы? — беспокойно ответил Лескив.
Бандит ощупал мешок и, осклабившись, приказал:
— А ну, подсунь сюда скрыньку!
— Слухай, хлопче, хиба вильно так робыты? Це не мое, и робы як сам знаешь. В цим дили я тоби не помичник, — заупрямился старик.
— Хоть ты и сивый, а дурный. Хиба я грабую? Мени необходимо провирыть — це мий обовъязок. — Зайдя с другой стороны повозки, бандит снял большой фибровый чемодан. Наблюдавший за ним Карантай вышел из кустов, подталкивая автоматом Любомира.
Чемодан на двух замках не поддавался усилиям толстомордого, он достал из-за пояса тесак и с профессиональной ловкостью взломал один замок. Любомир сделал попытку подойти, но резкий оклик: «Стой! Не пидходь!» — остановил его. Заложив тесак под второй замок, бандит обернулся к Любомиру.
— В тебе ключи? Давай сюды.
— Не дам! — заявил Любомир.
Бандит вертанул тесак так, что замочек отлетел. Лескив не выдержал:
— Где ваша совисть? Хлопец, може, матери який гостынец везе, а вы перед самыми воротыми грабуете…
— Сядь и сиди, старый хрыч. Тебе не чипають, так не суй носа!
— Тая ж… и так сидю, — пробормотал Лескив.
Любомир повернулся к нему:
— Пусть грабят, вуйко. Посмотрим…
— Заткны ему глотку! — взорвался толстомордый, приподнявшись над чемоданом. — Докы вин буде распинаться? Ты ще не знаешь тутошних порядков, соплива твоя харя, так знай! Западна Украина оккупо-вана Совитами. Мы, партизаны, яки воюют с ними, не будем умолять каждого посильно помочь повстанцам! Не за горами той час, колы мы тут установим свою самостийну Украину.
Окончив разборку вещей прямо на дороге и отобрав часть для себя и другую — поменьше для напарника, он снова обернулся к Лескиву и Любомиру:
— Зараз мы дамо вам распыску. Положите ее за икону святой Марии и, дасть бог, получите по ней в три раза бильше, чем с такой щедростью наделили мучеников повстанческой армии. Но ни одна собак# не повинна знати про нашу зустричь.
Видя, что бандиты уходят, забрав все вещи, Лескив вскочил:
— Слухайте, хлопцы. Я маю де що вам сказать… Як бы и вам худо не пришлось. В якому такому святом письми написано, щоб свий своего грабував?
— Ты знову за свое? — угрожающе остановил его Карантай.
— Цей хлоп, кого вы ограбили, ридный брат вашего Володьки Задорожного!
— Ты що, Лескив? — крикнул Любомир.
Бандиты переглянулись, как бы уличенные в деле, которого им не простят.
— Не бреши, — забеспокоился Карантай.
— Та правду ж кажу! Як перед святым престолом, брат, ридный брат Володьки. Чи як вы его называете, Зорян, чи як… — Лескив размашисто перекрестился.
— Правду он каже?
— Моя фамилия Задорожный. Но то не мой брат. Знать я его не хочу, если он связался с такими…
Любомир собрал свои вещи, кинул их на повозку и вскочил на передок. Лескив дернул вожжи. Бандиты оторопело смотрели вслед фуре.
ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА
Отец Силантий любил тишину, любил наедине с самим собой коротать летние вечера. Старые, милые сердцу призраки окружали священника. Покуривая сигарету, он доставал пожелтевшие газеты и журналы, с наслаждением зачитывался корреспонденциями «Львивских вистей», «Украинского националиста»… Как отрадно было перечесть витиеватое послание митрополита графа Шептицкого, очередное заявление очередного претендента на министерский пост в несуществующем правительстве самостийников, милостивое разрешение губернатора Галиции Отто Вехтера на формирование дивизии СС «Галичина».
Были и рассказики угодливых репортеров, в которых преимущественно сообщалось о пикантных подробностях юности Степана Бандеры, как, например, он, воспитывая в себе характер, давил руками кошек и собак. Ниже шли объявления:
«Молодая девица возраста тридцати восьми лет, со значительным наследственным состоянием, предлагает свою руку и сердце неженатому молодому мужчине без физических недостатков», «Мужчина пятидесяти семи лет ищет для себя подругу жизни, желательно блондинку, рост средний, глаза голубые. Старше двадцати лет — просят не беспокоить. Транспортные расходы иногородним оплачиваются по нижепоименованному адресу»…