— Папа… Мама… Там…
На другой день жена Буланова грустно упрекнула:
— Ты так и не попрощался с Сашей.
Башкатов виновато посмотрел на нее, пытался что-то сказать и не смог.
Расследовать убийство чекиста майор Егоренко поручил Башкатову.
Известно пока было следующее.
Ранним утром Буланов с отделением солдат направился в село Радинское. Оставив солдат на склоне горы Магуры, старший лейтенант спустился в село. Бойцам он приказал тщательно замаскироваться и вести непрерывное наблюдение за подходами к селу. А вечером, когда он выйдет на дорогу к селу Россопач, солдаты спустятся вниз и подождут его в условленном месте.
Солдаты видели, как Буланов ходил по хатам, видели, как он встретился в середине дня с участковым милиционером Дейнекой и как они вместе направились в село Россопач. Отделение снялось с наблюдательного пункта и скрытно двинулось к условленному месту.
Перед заходом солнца со стороны Радинского донеслись автоматные очереди и винтовочные выстрелы. Солдаты забеспокоились. Сержант Ивченко — старший группы, хотел было двинуться к Радинскому, но решил не нарушать приказания. Да и выстрелы доносились не с той стороны, куда пошел офицер. Ивченко стал ожидать.
Стемнело. Буланов не появлялся. Тогда солдаты вошли в село, под разными предлогами заходили в дома. Обеспокоенные газды[1] отвечали, что никого из военных сегодня не видели. Они, видимо, больше всего опасались, что ищут самогонщиков, клялись в своей непричастности к самогоноварению, хотя в доброй половине дворов пахло сивухой.
В Россопаче старшего лейтенанта не оказалось. Глубокой ночью группа вернулась в Радинское. Тут солдаты уже прямо спрашивали — не видел ли кто старшего лейтенанта. Газды, словно сговорившись, только разводили руками — нет, никакого офицера они сегодня но видели. Но по лицам их было видно, что они что-то скрывают, боятся говорить.
Совещаясь, что предпринять, солдаты остановились возле какого-то сарая, закурили. Их окликнула девушка, как выяснилось позже — Оксана Гайдаше-ва. Она взволнованно рассказала про стрельбу, доносившуюся вечером с хутора Выжний, и добавила, что по селу прошел недобрый слух об убийстве военного, кого именно, она не знает.
Хутор находился в четырех километрах от Радин-ского, за темнеющей громадой Магуры. С трудом ориентируясь в темноте, солдаты перевалили через гору. Хуторские собаки отчаянно залаяли и помогли быстро найти обособленные хаты.
Ивченко долго не мог добудиться хозяев первого дома. Наконец в проеме двери показалась фигура здоровенного мужика в белом исподнем белье.
— Кого це бис ночами носыть?
Ивченко попросил разрешения войти в дом. Мужик молча постоял, затем отступил, и дверь захлопнулась — глухо громыхнул запор. Ивченко скомандовал двум солдатам залечь в кустах за домом, а сам встал за деревом. Несколько минут было тихо. Потом раздался оклик:
— Стой! Стрелять буду!
И короткая автоматная очередь. Бросившись за дом, сержант чуть не сбил с ног бежавшего навстречу солдата.
— Товарищ сержант! Ушел! Как привидение проскочил.
— Кто?
— Тот. В белом…
— Троих в погоню!
Ивченко с остальными солдатами стал дожидаться рассвета.
Скоро потянуло предутренней свежестью. Уже различались стволы деревьев. В тиши кто-то застонал.
Стон доносился сверху. Ивченко затаил дыхание. Стон повторился. Приблизившись к дому, сержант попытался выставить дверь. Она не поддавалась. Нащупав наличник окна, Ивченко хотел прикладом выбить раму, но увидел, что стекло разбито. Держа автомат наготове, влез в окно, крикнул:
— Кто здесь?
Молчание.
Ивченко подозвал одного из солдат. Тот тоже влез в окно.
Сержант чиркнул спичкой и увидел человека, лежащего ничком возле печки. Рядом валялась кепка. Ивченко склонился над лежащим, убедился, что он мертв, и стал обследовать комнату. С потолка свисала на проволоке лампа. Сержант зажег ее, увидел облупившуюся от выстрелов штукатурку на стенах, опрокинутый стол, длинная лавка закрывала проход из комнаты в коридор, на полу темнела застывшая лужица крови. Деревянный потолок был пронизан несколькими очередями.
В коридоре выяснилось — входная дверь приперта двухметровым бревном. Лестница у стены вела на чердак. Взбираясь по лестнице, сержант снова услышал стон. Предупредив, чтобы солдат был настороже, он полез дальше, высоко подняв в руке лампу.