Зазвонил мобильный. Паола раздраженно вытащила из кармана аппарат и обомлела. На экране определился абонент: «М. Понтьеро». Оцепенев от ужаса, Паола ответила на вызов. Фаулер с пристальным вниманием наблюдал за ней.
— Да?
— Добрый день, инспектор. Как поживаете?
— Кто это?
— Инспектор, ради Бога. Вы сами просили меня звонить в любое время, если я что-то вспомню. Я только что вспомнил, что мне пришлось разделаться с вашим товарищем. Искренне сожалею. Он мне помешал.
— Мы вас возьмем, Франческо. Или, правильнее сказать, Виктор? — Паола с яростью выплевывала слова, в глазах ее стояли слезы, и, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, она ударила в больное место. Пусть знает, что маски сорваны.
Последовала короткая пауза. Совсем крошечная. Паола не застала убийцу врасплох.
— О да, конечно. Вы уже знаете, кто я такой. Передайте мое почтение отцу Фаулеру. Он полысел с нашей последней встречи. А вы, как я вижу, слегка побледнели.
Паола широко открыла глаза, глубоко потрясенная.
— Где ты, проклятый сукин сын?
— Разве не очевидно? У вас за спиной.
Паола обвела взглядом многотысячную толпу, наводнявшую улицу, сотни и сотни людей в шляпах, шапках, они размахивали флагами, пили воду, молились, пели.
— Почему бы вам не подойти, отче? Мы могли бы поболтать капельку.
— Увы, Паола, боюсь, мне лучше держаться от вас на расстоянии. Даже не мечтайте найти доброго старого брата Франческо. Его жизнь кончена. Все-таки мне пришлось с ней расстаться. Вскоре вы услышите обо мне еще, ждите. И не беспокойтесь, я простил вашу давешнюю грубость. Вы мне нужны.
Кароский прервал связь.
Диканти с разбегу врезалась в авангард плотного потока, расталкивая паломников направо и налево. Она выискивала мужчин определенного роста, хватала их за руки, разворачивала тех, кто смотрел в другую сторону, срывала шляпы и шапки. Люди шарахались от нее. Она потеряла голову, вне себя от отчаяния, она готова была перетрясти всех и каждого по очереди, если потребуется.
Фаулер, протолкавшись в гущу толпы, ухватил ее за локоть.
— Бесполезно, ispettora.
— Отпустите меня!
— Паола, перестаньте! Он ушел.
Диканти разрыдалась. Фаулер обнял ее. Лавина пилигримов, словно гигантская анаконда, медленно ползла вперед, к непогребенному телу Иоанна Павла II. И уносила в своем чреве убийцу.
Институт Сент-Мэтью
Сильвер-Спринг, Мэриленд
Д-р Конрой: Добрый день, Виктор.
№ 3643: Еще раз здравствуйте.
Д-р Конрой: Сегодня у нас очередной сеанс регрессивной терапии, Виктор.
(Процедура погружения в гипноз исключена из данной расшифровки, как и в предыдущих случаях.)
С. Фанабарзра: Мы в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, Виктор. Начиная с этого момента ты слышишь только меня, и больше никого, хорошо?
№ 3643: Да.
С. Фанабарзра: Теперь он вас не слышит, господа.
Д-р Конрой: На днях мы предложили ему тест чернильных пятен Роршаха[54]. Виктор прошел испытание нормально, традиционно узнавая в предложенных фигурах птичек цветочки. Только дважды сказал, что ничего не видит. Заметьте, отец Фаулер: когда Виктор внешне демонстрирует равнодушие к чему-либо, значит, этот предмет его очень сильно задевает. Моя цель — вызвать соответствующий отклик в момент регрессии, чтобы понять корни проблемы.
Д-р Фаулер: Практически это вполне возможно, но я решительно возражаю против негуманности данного метода. В момент регрессии пациент не обладает такими защитными ресурсами, как в обычном состоянии. Риск нанести ему травму слишком высок.
54
Один из тестов, применяемых для исследования личности и личностных нарушений. Испытуемому предлагается дать интерпретацию десяти симметричных относительно вертикальной оси чернильных клякс. Тест был разработан швейцарским психиатром Германом Роршахом (1884–1922).