— Я обратился по телефону к начальству с жалобой, но мне не оставили выбора. И приказали личные счеты пустить побоку.
Последние слова Паолу насторожили. Фаулер отрицал, что Данте затаил на него зло. Однако оброненное суперинтендантом замечание свидетельствовало об обратном. Однажды у Диканти уже возникала мысль, что они давно знакомы. Правда, дальнейшее их поведение как будто бы опровергло подобные подозрения. Но сейчас…
— Вы были прежде знакомы с отцом Энтони Фаулером? — спросила она в лоб.
— Нет, ispettora, — последовал твердый и уверенный ответ.
— Его досье появилось в мгновение ока!..
— Мы привыкли работать оперативно в Corpo di Vigilanza.
Паола решила поставить точку на этом и деловым шагом направилась к выходу.
— Еще одно, ispettora, — остановил ее Данте. Она обернулась. — Если вы снова почувствуете потребность поставить меня на место, я предпочитаю пощечины. Официозный тон плохо на меня действует.
Она приподняла-уголки губ. Последнее высказывание Данте ее чрезвычайно обрадовало.
Паола настояла, чтобы Данте показал им гостиницу, где были размещены кардиналы. И вот они у цели — на пороге Дома Святой Марфы. Он располагался к западу от базилики Святого Петра, в черте городских стен Ватикана.
Архитектурное решение здания отличалось строгостью и элегантностью линий. Никаких лепных карнизов, декоративных элементов или скульптур. В сравнении с окружавшими его шедеврами зодчества Дом бросался в глаза не более чем мяч для гольфа в ведерке со льдом. Заблудившийся турист (доступ в этот район Ватикана был для них официально закрыт) и не взглянул бы во второй раз на скромное сооружение.
Однако, когда поступило распоряжение пропустить полицейских и швейцарские гвардейцы распахнули перед ними двери, Паола обнаружила, что интерьер здания сильно отличается от его внешнего вида. Мраморными полами и наборным паркетом он напоминал современный шикарный отель. В воздухе разливалось тонкое благоухание лаванды. Пока они вдвоем с Фаулером стояли в ожидании в вестибюле, Паола бегло осмотрелась. Картины, украшавшие стены, явно принадлежали школам великих мастеров итальянской и голландской живописи XVI века. И ни одна не походила на репродукцию.
— Черт побери! — воскликнула Паола ошеломленно. Вообще-то она давала себе зарок воздерживаться от крепких выражений, которыми обильно оснащала речь, но в минуты волнения ей это совершенно не удавалось.
— Представляю, какое впечатление производит обстановка, — задумчиво заметил Фаулер.
Криминолог вспомнила, что сам Фаулер гостил в Доме при довольно-таки щекотливых обстоятельствах.
— Настоящий шок, учитывая интерьеры остальных зданий Ватикана, по крайней мере те, которые я видела. И старые, и новые.
— Вам известна история резиденции, dottora? Как вы знаете, в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году конклав собирался два раза подряд за каких-нибудь два месяца.
— Я была маленькой, но о тех днях у меня сохранились отрывочные воспоминания, — призналась Паола, на миг мысленно вернувшись в прошлое.
Три порции gelatti[64] на площади Святого Петра. Папа и мама ели лимонное, а она выбрала шоколадно-клубничное. Паломники пели, атмосфера была праздничная. Твердая, шершавая рука отца… «Мне нравилось держать его за палец и идти рядом в сгущавшихся сумерках. Мы посмотрели на трубу и увидели белый дым[65]. Папа поднял меня над головой и засмеялся. Он смеялся лучше всех на свете. Я уронила мороженое и расплакалась, но папа опять засмеялся и пообещал купить другое, сказав: «Мы его съедим за здоровье епископа Рима».
— Возникла необходимость за очень короткий период дважды выбирать Папу, ибо Иоанн Павел Первый, преемник Павла Шестого, скоропостижно скончался спустя всего тридцать три дня после того, как взошел на престол Святого Петра. На следующем конклаве понтификом был избран Иоанн Павел Второй. В то время кардиналы ютились в крошечных временных кельях, оборудованных вблизи Сикстинской капеллы, без современных удобств и кондиционеров. Первый конклав состоялся в разгар лета, когда в Риме от жары плавятся камни. Многим, особенно самым пожилым кардиналам, пришлось по-настоящему туго. Некоторым понадобилась неотложная медицинская помощь. Повязав сандалии Рыбака, Войтыла дал себе клятву, что примет надлежащие меры, чтобы после его смерти ничего подобного не повторилось. В результате открылась эта гостиница. Dottora, вы меня слушаете?
Паола очнулась от грез.
— Прошу прощения, — сказала она с виноватым видом, — я увлеклась воспоминаниями. Больше не буду.
65
Труба на крыше Сикстинской капеллы устанавливается только в дни заседания конклава кардиналов, избирающего папу.