1916
Цветы
(Берлинская зарисовка)
Добин, уроженец города Троки Виленской губернии, учился экстерном в Сувалках, аттестат получил в Ковно, а теперь заканчивал медицинский факультет в Берлине и собирался писать диссертацию. Как бывший талмудист и сегодняшний националист, он выбрал тему «Гигиена и Талмуд».
И хотя диссертация еще не начата, он уже заказал визитные карточки: «Доктор медицины Борис Добин, Берлин». Студентам, своим коллегам, он не рискует показывать эти визитки, для них у него другие, где напечатано: «Студент медицинского факультета».
Визитки с докторской степенью он раздает русским евреям, своим друзьям и знакомым, которые иногда появляются в Берлине.
— Значит, уже доктор? — удивляется друг из России.
— Достаточно попотел, уже пора, — с довольной улыбкой отвечает Добин.
Но главное, для чего он заказал такие визитки, это чтобы богатую невесту найти.
Добин уже давно «взялся за ум», как он выражается, и на брак смотрит так же, как на диплом. Брак даст ему капитал, чтобы встать на ноги, а диплом — право принимать пациентов.
А любовь — это для студентов. Раньше Добин тоже влюблялся, и не раз, да и теперь, когда он серьезно настроен, он встречается с девушкой, дочкой хозяйки, у которой снимает комнату, восемнадцатилетней Леной.
Но она его не обременяет, знает все его планы и даже сама советует найти невесту с деньгами.
Славная девушка эта Лена!
Иногда она одалживает ему пару марок продержаться, пока из дома не пришлют немного денег. А то присылать-то ему присылают, но не слишком аккуратно.
Абрам Владимирович Маневич родился в Троках, но получил звание купца первой гильдии и уже лет пятнадцать живет в Ростове-на-Дону, а каждое лето приезжает в Бад-Киссинген.
Последние пару лет он берет с собой дочь Таню, девушку молодую, но вполне созревшую для замужества.
Чтобы отец нанимал сватов, она решительно не хочет, к тому же Тургеневым зачитывается. Старый Абрам Владимирович Маневич все понимает, он человек либеральных взглядов и принуждать дочку не будет никогда.
Вот если бы подвернулся какой-нибудь молодой доктор, было бы очень кстати.
Абрам Владимирович вообще не против любви, а любовь с доктором — лучшего и желать нельзя.
Он даже готов выложить двадцать тысяч приданого. Правда, об этом не стоит говорить открыто. Лучше намекнуть: «Доктор, если полюбишь девушку, сможешь двадцать тысяч получить».
Добин человек опытный, он легко разгадал эту тайну.
Не зря же он интересуется своими земляками, особенно такими, как Маневич, у которых дочери на выданье. И ему повезло, он сумел произвести на девушку впечатление.
Ей незачем знать о его намерениях…
Добин уже прекрасно изучил этот тип.
И на первой же прогулке в Тиргартене[137] занял уголок в ее сердце.
— Знаете, на кого вы похожи?
Она с любопытством ждала, что он скажет.
— На Асю…
— Ах, на тургеневскую Асю! — Девушка даже прослезилась от счастья и с благодарностью посмотрела на Добина. — Да, — прошептала она, — мне часто кажется, что я — ее тень…
— Вы не тень! Вы и есть Ася! — Добин применил все свои актерские способности.
Таня была так счастлива, что даже решилась взять «доктора» Добина под руку:
— Пойдемте туда… Там такие красивые цветы…
Вскоре Добин получил от ее отца приглашение на ужин, к восьми часам вечера.
Дело выгорело! Надо только еще вложить в него капитал в одну марку. Цветы ей купить.
А у него, как назло, сегодня в карманах пусто, только два пфеннига на трамвай осталось.
И все коллеги тоже поиздержались, даже одолжиться не у кого!
Если он не раздобудет одну марку, он двадцать тысяч рублей потеряет, а это сорок пять тысяч марок!
Уже почти полвосьмого…
А марки, чтобы цветы купить, нет как нет.
Он у квартирной хозяйки попросил, но она отказала. А время идет.
Надо срочно разыскать Лену, может, у нее есть.
Добин пошел к магазину, где она работает продавщицей.
Даже руки дрожат от волнения.
На уличных часах без десяти восемь.
Слава богу, вот и Лена идет.