— Нет, нет, — растерялся Хаим, — я не пью!
— Ну, хотя бы кусочек бисквита…
— Кусочек бисквита — это можно… Это я возьму…
— Нет! Реб Хаим должен с нами выпить! — выкрикнул один из парней. — Обязательно! Сейчас реб Хаим скажет кидуш![126]
— Кидуш — это пожалуйста, но только если на вино. У вас капельки вина не найдется? Было бы замечательно…
— Зачем вам вино? Пейсах придет — тогда и будете вино пить. А сейчас берите рюмку и делайте кидуш!
— Берите, реб Хаим, берите! — поддержали остальные. Никуда не денешься. Все просят, отказаться будет невежливо.
— Скажите, а это не чистый спирт? — жалобно спросил Хаим.
— Боже упаси, какой еще спирт…
— Не очень крепкая? — Хаим уже чуть не плакал.
— Да нет, что вы. Слабая водка, совсем слабая.
— Что ж, скажу кидуш и пригублю немножко, — наконец решился Хаим.
Он произнес благословение и поднес к губам рюмку. Руки дрожали.
— Давайте, смелей! — дружно подбадривали гости.
— Кх-кх-кх! — Хаим закашлялся и поставил рюмку на стол.
— Реб Хаим, вы даже не глотнули!
— Хва… Кх-кх! Хватит! Кх-кх-кх!
— Возьмите бисквит, закусите!
Хаим закусил.
— Кх-кх-кх! — Его все равно душил кашель. — Очень крепкая водка…
Все засмеялись.
Хаим пришел домой. Еле ворочая языком, сказал «С праздником!», повернулся к восточной стене и вдруг разрыдался.
— Мама, папа плачет! — напугались дети.
— Что такое?! Хаим, что случилось?! — Жена, тоже испугавшись, вбежала в комнату.
— Ничего, ничего! Все хорошо… Все прекрасно… — пробормотал Хаим. — Я пьян… Пьян… Что-то плачет во мне…
— Пьян! Вот молодец! — поморщилась жена. — Много выпил?
— Нет, чуть-чуть, — успокоил ее Хаим. — Ах, как хорошо… И плакать хочется… Крепкая водка оказалась…
— Иди руки мыть! С ума сошел, в Симхас Тойру плакать. Люди веселятся, танцуют, а он рыдает.
Назавтра, протрезвев, Хаим рассказывал в своей синагоге:
— А знаете, водка — прекрасное средство, чтобы выплакаться от души. Я вчера с утра выпил, так потом целый день слезы лил. Но до чего же хорошо! Вы и представить себе не можете. В жизни не испытывал такого наслаждения!
1901
Наша Анна Исаковна
(Рассказ рабочего)
Наша Анна Исаковна — девушка среднего роста, черноволосая, черноглазая.
Красива ли она?
Какой-нибудь буржуй, наверно, ее красавицей не назовет, им другие по вкусу. Но для нас Анна Исаковна красивее всех на свете, и все мы, рабочие, любим ее, а она любит нас.
«Любим» — для вас это, конечно, значит, что каждый готов на ней жениться, как у вас заведено. Так вот, вы не угадали. Наша Анна Исаковна не из тех девушек, которые думают о замужестве. Она не такая, и мы, рабочие, любим ее на свой манер. Вам этого не понять.
Кто для нас Анна Исаковна?
Как бы вам объяснить… У меня отец — хасид, и я мог бы сказать, что она для нас как ребе для хасидов, но я не хочу оскорблять ее таким сравнением. Я когда-то учил Тору, и мне так и хочется сказать, что Анна Исаковна — пророчица, как Девора из книги Судей. Она судит нас, рабочих. Такой она мне представляется…
Наверно, глупое сравнение, но мне оно нравится. Наша Анна Исаковна — вроде пророчицы Деворы, и она учит нас, как обращаться с филистимлянами.
Думаете, здесь нет филистимлян? Ошибаетесь! Их у нас в России полно.
Вечером после работы мы собираемся прямо на улице, на одном и том же месте, где нас уже ждет наша пророчица Девора, наша Анна Исаковна. Мы подходим один за другим, и она рассказывает нам, учит нас и предостерегает.
Говорю вам, настоящая пророчица! Заранее знает, когда будет облава, никогда не ошибается. Своими предсказаниями немало наших рабочих от филистимлян спасла.
Образование у нее прекрасное. Наша Анна Исаковна гимназию окончила и за границей в университете училась. Кажется, она даже доктор, но все равно говорит с нами по-еврейски. И так говорит, будто ласкает нас, утешает. Даже непонятно, почему так: мы не националисты, но идиш обожаем. Это ведь наш язык. Не знаю, вправе ли мы так говорить. Вам-то можно, вы же не партийный… Слышали бы вы ее идиш! Чистый, как хрусталь. Никогда русских слов не вставляет, не то что некоторые…
Как я уже сказал, собираемся мы прямо на улице, причем на одной из самых богатых улиц. Представьте себе, мы, рабочие, приходим туда в нашей простой, бедной одежде, но все равно кажется, что мы собрались на праздник… Есть у нас еще одна партия, не буду говорить, как называется, так они собираются — знаете где? В сквере. Как вам это нравится? Рабочая сходка в сквере! Наша Анна Исаковна смеется над ними. Надо собираться на улице, демонстративно, чтобы всё видели силу рабочего класса и боялись. А эти — в сквере, где буржуазия… Потому что у них самих, в их партии, сильны буржуазные настроения. Так нам Анна Исаковна объяснила. Она что угодно объяснить может, с ее-то образованием. А говорит — заслушаешься! Для нас каждое ее слово свято.