Саша замер, услышав это, но оцепенел, когда узнал, что нечто подобное собирались провести ещё с несколькими очень известными людьми, арестовав их и проделав это довольно зрелищным образом. Члены комиссии раскрыли ему, что это было необходимо для успокоения общественного мнения, очень печально, что это выпало на его долю,.. но это так!
Видя смятение пленника, они дали ему совет: не питать слишком больших иллюзий относительно его старых друзей, особенно тех, кому он помогал во время Оккупации. Определённо, ему не на кого положиться, чтобы отсюда выбраться.
Да, вот такое краткое изложение известного «дела Гитри». Арест короля театра оказался хорошим решением для всех. Саша Гитри — искупительная жертва чистки — прецедент, и ещё какой! Нет смысла дальше что-то изобретать сторонникам чистки... Гораздо более скомпрометированные, чем он, могут с облегчением вздохнуть.
Наконец, 9 октября дело сдвинулось с мёртвой точки. Саша вызвали в кабинет следователя Дюэза (Duez). Последний успокаивает и обсуждает со своим собеседником «знаменитое» письмо, которое просил у него Виллеметц, и ряд новых показаний Саша, которые раскрывают безосновательность нелепых обвинений, выдвинутых против него некоторыми газетами.
На следующий день ему приходит первое письмо от его адвоката, мсьё Дельзона, и пачка сигарет — день прекрасен!
11-го числа Гитри перебрался в комнату к Бернару Фэй (Bernard Faÿ)[112]. Саша: «Дали бы мне частные апартаменты Людовика XIV в Версальском дворце, и я от этого не испытал бы большего удовлетворения. Даю слово!»
На следующий день он снова видится со следователем Дюэзом. Собеседование было коротким, но Саша узнаёт, что он в четвёртый раз предстанет перед следственной комиссией и, самое главное, наконец-то получит «шанс» быть обвинённым, так как у него будет возможность встретиться со следственным судьёй, который, наконец, рассмотрит его дело (следственный судья руководит следственными мероприятиями и имеет полномочия выдвигать обвинение. — Прим. перев.).
14 октября Саша Гитри в последний раз предстаёт перед следственной комиссией. Вот как всё происходило:
— Честно говоря, нет. Но мы вряд ли сможем предъявить вам обвинение в деятельности, направленной против безопасности государства. Это было бы неправдоподобно. Тогда остаётся «сношения с врагом»...
— Кажется, у меня действительно были такие...
На следующий день Саша передают письмо, которое Альбер Виллеметц решил написать, наконец. Он ждал его гораздо раньше, каждый день надеялся. Это было потрясение для Гитри. Во-первых, он не узнал почерк Альбера, и это не был его почерк, но прочитав письмо, он видит, что написано оно им. Такой способ переписки глубоко ранит Саша: «Знаешь ли ты, что ты делал, когда писал это так? Ты убивал нашу дружбу!»
Главным, что Саша ставил в вину своему другу детства, по-прежнему оставалось то пресловутое письмо, которое он заставил написать Саша «насильно». Впрочем, следователь Дюэз не мог не заметить этого во время их второй встречи. Да, когда не в чем себя упрекнуть, не пишут письма в свою защиту заранее. Инициатива Виллеметца была неуместна.
Во время содержания Саша под стражей Виллеметц тоже пытался помочь другу, только менее заметным образом, действовал закулисно. Писать в Дранси было рискованно. Он работал с обоими адвокатами Саша постоянно, пытался задействовать его окружение и взял на себя все текущие расходы «дома Гитри», что было очень кстати. Поскольку пока Саша находился в тюрьме, все его счета были заблокированы и мадам Шуазель могла рассчитывать только на щедрость Альбера Виллеметца в оплате расходов.
Важно поставить это в заслугу последнему.
16 октября Саша покидает Дранси. За ним приезжают два инспектора судебной полиции, чтобы отвезти его в «Brigade mondaine» (Служба судебной полиции, отвечающая за надзор за проституцией и пресечение сутенёрства. — Прим. перев.). Устроившись в уютной комнате, он записывает: «Обрамлённый окном уголок Парижа — это волшебство». Инспектора, с которым он имел дело, Мориса Каняра (Maurice Cagnard), Саша отныне будет считать своим другом, позже Гитри охарактеризовал его как настоящего «Мсьё». Он сообщил, что Саша переведут во Фрэн. Саша доверительно просит об одолжении:
112
Бернар Фэй (
Американофил, профессор кафедры американистики в Коллеж де Франс, между двумя войнами представитель «