Переиздание «Дебюро» ограниченным тиражом[114], которое увидит свет в декабре, пролило ему бальзам на душу.
С конца ноября у Саша вошло в привычку взять фиакр, поехать к себе домой пообедать и провести там несколько часов. Одна девушка, встреченная им в Дранси, вошла в его жизнь. Но вскоре после Рождества её настигает собственное «дело», и она будет интернирована на семь долгих месяцев. Сентиментальная история не будет иметь продолжения, к великому сожалению девушки, которая уже видела себя пятой мадам Гитри!
Конец 1944 года ознаменовался петицией, подписанной Аленом Деко, Жан-Клодом Брие и Анри Белли, друзьями Саша. Но многие и передумывают, как музыкант Адольф Боршар, который сначала подписывает петицию, а затем вымарывает своё имя и подпись карандашом-корректором!
Некоторые «гнусности» ещё больше заденут Мэтра. Самое жестокое, пожалуй, произойдёт в январе нового года. Мы помним всё, что сделал Саша, чтобы спасти Тристана Бернара, своего друга и друга своего отца. Тристан не забудет и упомянет об этом в «посвящении» своей книги, которую он подарил Саша — «60 années de lyrisme intermittent»:
«Саша, что вызволил меня
Из немецких когтей,
Никогда я этого не забуду».
Кроме того, Тристан был одним из первых, и одним из немногих, кто встал на защиту своего спасителя перед судебным приставом Анжера. 21 сентября 1944 года он написал судье: «Если я от всей души вступаюсь за Саша Гитри, то не только ради того, чтобы отдать долг благодарности тому, кто добился моего освобождения в октябре 1943 года, не только потому, что я знал его ещё ребёнком, потому, что это сын моего большого друга Люсьена Гитри, а и потому, что это писатель, которым я восхищаюсь, который составляет часть духовного достояния Франции».
Однако 27 января 1945 года старший сын Тристана Жан-Жак, писатель по профессии, был приглашён на радиопередачу. Журналист хочет знать, не был ли его отец арестован немцами во время Оккупации:
— Да. Его арестовали в Каннах, — отвечает он.
И когда журналист спрашивает, как его освободили, Жан-Жак Бернар ответил:
— Из-за его возраста и имени.
Близкие Саша, точно знающие роль, которую он сыграл в этом освобождении, тут же звонят ему и с изумлением сообщают о словах сына Тристана. Саша ошеломлён этим заявлением. Он немедленно пишет Тристану, заканчивая письмо следующим образом: «Я не знаю, что вы лично думаете об этом, но я нахожу это худшим, чем это можно себе представить». Через час после того, как письмо было отправлено, он получает от Тристана сообщение: «Мой дорогой Саша, я получил твоё письмо. Ты прав. Я всегда готов подтвердить истину. Нежно обнимаем тебя».
10 февраля Саша получает письмо от Жан-Жака Бернара:
«Мой дорогой Саша Гитри,
Мой отец только что показал мне ваше письмо.
Термины, которые вы употребляете, кажутся мне несоразмерными сути дела, и я могу связать это только с вполне объяснимым состоянием ожесточения.
Тем не менее, мне не нужно оправдываться за интервью, которое не было ни подготовлено, ни спланировано заранее.
Но я хочу уточнить:
1). Что я никогда не думал отрицать того, что вы сделали для освобождения моего отца, и не раз у меня была возможность сказать, что, каким бы ни было мнение о вашей позиции во время Оккупации, по крайней мере в этом вопросе, вам необходимо отдать должное.
2). Если бы у меня возникло искушение произнести ваше имя на радио, я бы точно не стал этого делать, и я думаю, что эта осторожность была в ваших интересах. Я достаточно знаком с общественным настроением, чтобы знать, что некоторым это показалось бы довольно неуместным. Теперь все знают, что вы сделали для Тристана Бернара. Но многие упрекают вас за то, что вы делаете себе на этом рекламу. Нужно ли было давать им повод?
Я знаю о вашей привязанности к моему отцу и не укоряю вас, полагая, что никакое другое чувство не могло определить ваше вмешательство.
Пожалуйста, поверьте, мой дорогой Саша Гитри, в мои самые лучшие чувства».
Саша с отвращением читает эти строки, он не мог потом не вспомнить, что во время ареста Жан-Жака Бернара 17 декабря 1941 года он приютил у себя его сына (то есть внука Тристана), который в слезах умолял его вмешаться. Жена Жан-Жака в свою очередь связалась с Саша, и с большой предосторожностью сообщила ему, что «Жан-Жак Бернар на Берлинском конгрессе 1936 года представлял Общество авторов, и что в это время у него была личная встреча с доктором Геббельсом»!
Саша, без колебаний, ещё раз тогда вступился за сына своего друга. Жан-Жак Бернар был репатриирован. Саша не утверждал, что был единственным, кто вступился за Жан-Жака, но следует отметить, что он в очередной раз сделал всё возможное. К тому же, в день возвращения Жан-Жака к своим родным, его брат отправил Саша благодарственное письмо и цветы его жене. Саша написал об этом: