— У вас был выбор укрыться на юге. Не следовало возвращаться в Париж.
— И оставить мой театр немцам? Никогда!
Ещё один визит, который запомнится Саша, это визит довоенных друзей. Эммануэль Берль, писатель, и его известная жена, композитор Мирей, слушают, как Саша рассказывает им о своих приключениях в следственной тюрьме, в частности, о том моменте, когда мужчина зашёл в его камеру и говорит: «Ты умрёшь».
— Так... И...? — сказал Берль.
— И... он не осмелился выстрелить в меня, поэтому я могу вам об этом рассказать! И всё же я прекрасно понимал, что он может убить меня!
— Он упустил возможность!
— Простите?
— Представьте, что он застрелил вас. Это бы немедленно имело последствие — прекращение всех чисток!
— Вы это серьёзно, Берль?
— Да, конечно!
— Но я был невиновен!
— Именно! Вас, Саша Гитри, невиновного, убили бы вот так. Это произвело бы огромное потрясение в общественном мнении и показало бы бессмысленность чистки, которая потому и не заканчивается...
Андре Бернайм продолжает борьбу за Мэтра и просит своего друга полковника Реми (Rémy)[122] встретиться с Гитри. Саша принимает его в своей галерее-кабинете в доме на Элизее Реклю. Свидетель этой встречи Анри Жаду: «[...] полковник Реми мог прочитать название толстой книги, лежащей перед ним на журнальном столике — «1429-1942 или От Жанны д'Арк до Филиппа Петена». Проследив за его взглядом, Саша решил показать ему книгу и попытался объяснить причины, по которым он оставался верным старику. Однако Реми сказал ему то, что заставило Гитри отвернуться от него. Саша не недооценивал ценность свидетельств, которые полковник готов был привести, он хотел дать понять, что, чего бы это ему ни стоило, он по-прежнему уважает победителя Вердена. Когда он закончил, полковник Реми ответил ему:
— Ваши аргументы достойны уважения, но они носят эмоциональный характер и никоим образом не убедили меня. Тем не менее, я сейчас пойду и дважды дам показания за вас.
— Дважды? Зачем?
— Направляясь к вам, я уже был уверен в вашей невиновности. Но то, что вы только что сделали, добавляет уважения.
Более того, знаменитый полковник Реми подпишет три следующих заявления относящихся к Гитри:
«1). Я полностью согласен с вами в отношении реальности причин, которые привели к возбуждению дела против мсьё Саша Гитри. Некоторым эта возможность показалась заманчивой, чтобы избавиться от слишком успешного автора.
2). Находясь в подполье, я, как и все, слышал самые нелицеприятные предположения в отношении Саша Гитри. Так как приводились факты, свидетельствующие о связях с врагом, я просил тех, от кого я это слышал, назвать даты, имена, обстоятельства. Я не получил ничего, кроме сплетен. Я отказался распространять эти слухи по своей сети.
С другой стороны, я смог убедиться, что мсьё Саша Гитри постоянно возражал против настойчивых предложений со стороны немецкой пропаганды (Propagandastaffel). В отличие от некоторых, кого сегодня обеляют, он отказался ехать в Германию, как и снимать фильмы для кинокомпании "Континенталь".»
Затем он делает блестящий вывод:
«3). Одного прекращения судебного дела недостаточно — требуется чёткое и недвусмысленное возмещение ущерба. На днях я записался на приём к мсьё Раулю, и когда придёт день, явлюсь туда в форме, чтобы высказать своё мнение об этом деле, принявшем позорный оборот и помимо того лица, о котором идёт речь».
Одно веское доказательство будет направлено непосредственно министру юстиции. Это письмо написано исключительной женщиной, она будет отстаивать интересы Саша — Жоржетта Гакуан (Georgette Gacoin), героиня Сопротивления, награждённая Военным крестом, о которой де Голль скажет: «Очень ценная женщина, несмотря на пытки не произнесла ни слова», — спасла многих лётчиков союзников, сбитых над Францией.
«Накануне возможного судебного процесса над мсьё Саша Гитри считаю своим долгом направить вам следующее сообщение:
В период немецкого вторжения я была связана с разведывательной сетью, сетью организации побегов и группировкой Сопротивления, во время Оккупации у меня была возможность понаблюдать за мсьё Саша Гитри.
Никогда его поведение не показалось нам подозрительным, напротив, совершенно правильным.
Если необходимо знать, чем занимались знаменитости, я могу поклясться честью, что мсьё Саша Гитри никогда не был ни в чём замешан, но, возможно, его хотели вовлечь.
Он никогда не посещал свою собственность в оккупированном немцами департаменте Сена-и-Уаза, никогда его не видели в компании немецких офицеров ни на улице, ни в общественном месте. Во время Оккупации он стал жертвой своей известности, никто не может с этим не считаться. Сейчас мне кажется несправедливым не принимать во внимание зависть, которая хочет дотянуться до него.
122
Жильбер Рено (
Присоединился к де Голлю 28 июня 1940 года после его воззвания 18 июня (17 июня председатель правительства Петен через правительство Испании запросил у немцев условия перемирия и призвал армию прекратить боевые действия). Глава разведывательной сети