Гитри, лишённый возможности работать с осени 1944 года, теперь сможет подумать о возобновлении деятельности.
Но на данный момент он озабочен только написанием своей работы «Четыре года оккупации» — своей «защитной речи» за этот период. Ален Деко посчитал за честь продолжить борьбу за Саша, он получил разрешение на показ двух фильмов Мэтра в киноклубе. Мадам Батай (Bataille) также планирует дать эксклюзивное представление «Иллюзиониста».
В начале 1947 года готовился развод Саша и Женевьевы. Его адвокаты наконец объявляют ему о решении судьи Рауля — он отказывается от материалов дела и передаёт их правительственному уполномоченному. Этим летом Саша часто наезжает к себе в Тернэ.
Он завершает подготовку к двум фильмам, «Актёр» («Le Comédien» — экранизация его пьесы, в дань уважения отцу) и «Хромой Дьявол» («Le Diable boiteux»).
8 августа 1947 года, то есть почти через три года после его ареста, правительственный уполномоченный окончательно закрыл дело. Вот выводы из заключительной речи на закрытии второго рассмотрения дела, несколько более серьёзного, чем первое (весь текст воспроизводится в приложении, в конце этой книги):
«Итак, уголовный уклон уступил место профессиональному подходу. На протяжении всей Оккупации он не обслуживал и не прислуживал, он играл, был инициатором возрождения театральной жизни под контролем врага, и мелких попустительств, правда не на сцене, но в прилегающих к залу помещениях, в которых это было возможно. Он проявил мужество, когда подал в суд на газету «La France au travail» за клевету (прогерманская французская газета, выходившая при финансовой поддержке посольства Германии во Франции с 30 июня 1940 года по 25 октября 1941. — Прим. перев.), но это потому, что в этом листке он был назван евреем.
В течение всего этого времени сколько других людей, далёких от суеты, шумихи, парадов и разглагольствований, возрождали те ценности твёрдости, простоты и спокойствия, что были чужды ему, но которые вернули родину к жизни. Он был признан, если не обласкан могущественным тогда врагом; вне сцены он играл на противоречиях и намеревался представлять частичку Франции там, где он не должен был её представлять. Но сегодня, когда он, наконец, избежал какого-либо ощутимого ущерба со стороны Суда и Общественной палаты, именно комиссия по вынесению меры наказания могла бы дать ему понять, что ему больше нечего представлять, кроме себя самого, и что после того времени, когда он лишь играл, вместо того, чтобы жить, теперь ему следует ограничиться жизнью, но уже без игры.
Принимая во внимание, что изложенные выше факты не дают против обвиняемого достаточных доказательств совершения преступления, указанного в обвинительном заключении,
Предлагаю принять решение о полном и окончательном закрытии дела.
8 августа 1947 г. правительственный уполномоченный:
Подпись: (неразборчиво)».
После всех этих лет позора Саша, читая этот документ, произносит только одну простую фразу:
— Теперь мне нужен театр[123].
10
Возвращение славы
Жизнь не меняется...
Мы меняем свою жизнь!
Теперь Саша знает, что всё нужно начинать сначала!
Ему надо смотреть в будущее с юношеским энтузиазмом! У него нет другого выхода. Чтобы снова добиться успеха, надо обратиться к одной из крупных персон истории Франции, и выбор его пал на Талейрана. О нём он снимет фильм.
Надо сказать, что личность Талейрана ему знакома. Занимательный персонаж, великолепный манипулятор, он уже встречался в трёх работах Мэтра: «Беранже», «Историях Франции», «Удивительной судьбе Дезире Клари».
Планы Гитри не сводятся к одному фильму, он планирует снять ещё один, о своём отце, переделав пьесу «Актёр».
И поскольку закрытие второго дела придало ему смелости, он начал работать над книгой мыслей — «Toutes réflexions faites», в которой за ними (мыслями) будет красоваться его автопортрет.
Но во Франции, с трудом оправляющейся от чёрного времени чисток, так легко не отпускают свою добычу, и по непонятным причинам цензура запрещает его фильм о Талейране, которому он дал название «Хромой Дьявол».
123
Ноэль Симсоло (
Автор эссе о Гитри и кино в «