В этот период его кочевого детства знаменательное событие в истории нашей страны, страшная судебная ошибка навсегда оставит глубокий отпечаток в душе Саша — дело Дрейфуса[15]. До такой степени, что в 1952 году, во время серии радиопередач состоялся следующий диалог между Саша Гитри и журналистом, который его интервьюировал:
— Какое событие поразило вас больше всего, когда вы были ребёнком?
— Начало дела Дрейфуса!
— А когда вы были подростком?
— Конец дела Дрейфуса!
Саша, кстати, напишет: «Люди, которым в 1894 году не было и десяти лет, не могут понять, в чём состояло дело Дрейфуса».
Тем не менее, давайте попробуем представить себе атмосферу того времени, когда дрейфусарды и антидрейфусарды вели «гражданскую войну» во французском стиле, вызывая огромное противостояние и ненависть даже в семьях.
Если у Люсьена и Саша Гитри и есть что-то постоянное и схожее, то это отказ от участия в политике. Не то чтобы они к ней были равнодушны, а просто потому, что они ни в коем случае не хотят в этом становиться актёрами, действующими лицами. В политике оба Гитри будут только зрителями! Но это заинтересованные и очень внимательные зрители, которым доставляет огромное удовольствие не только знать, но и встречаться с теми, кто во власти или пытается её завоевать. Между прочим, они дружны с людьми противоположных взглядов, от левого края до крайнего правого.
Во время дела Дрейфуса голос Люсьена Гитри был едва слышен, тогда как голоса прославленных современников, писателей или артистов, звучали громко, к примеру, Золя. Тем не менее, в очень модной гостиной Люсьена Гитри говорили только о «деле», где все его друзья находились в партии дрейфусарда. Кто они, кстати, эти близкие Люсьена? Среди них Леон Блюм (Léon Blum), Куртелин, Анатоль Франс, Октав Мирбо, Жюль Ренар, Лоран Тайяд (Laurent Tailhade)[16]... Некоторые из них уже известные авторы, но все они могут похвастаться грозным званием полемиста. И страсть, которую они обычно вкладывают в мир искусства и письма, через недели, месяцы и годы будет постепенно переходить к борьбе дрейфусарда. Они вложат в неё задор, необычайное рвение, которые заставят восхищаться Люсьена.
Его репутация велика, его имя авторитетно, поэтому его друзья используют его, чтобы подписывать петиции: «Люсьен Гитри с нами!» Но он позволяет это делать, он позволяет говорить, потому что в любом случае он твёрдо убеждён, что капитан Дрейфус — невиновный человек, заслуживающий справедливости.
Саша, следивший за ходом «Дела» во времена юности, вспомнит об этом, когда, при Освобождении, почувствует, что становится искупительной жертвой очищения. Но мы ещё далеки от этого...
2
Лорси
Если бы ты знал, как мало нужно, чтобы быть счастливым!
В марте 1900 года, ровно 15-го числа, Люсьен и Сара впервые после шести бесконечных месяцев репетиций сыграют «Орлёнка», новую пьесу Эдмона Ростана. Несколькими неделями ранее Саша отпраздновал свое пятнадцатилетие. Теперь это молодой человек привлекательной внешности, который чаще бродит по кулисам театра «Ренессанс», чем по коридорам учебного заведения, где встретить его — задача не из лёгких. Театр привлекает его всё больше и больше, но он медлит с признанием своему отцу, что хочет пойти по его стопам, всё-таки опасаясь сдержанного приёма...
Однако другое, куда более значимое, беспокоило его. Разговоры друзей отца о женщинах, пусть даже очень грубые, привели к тому, что он охотно исследовал бы тайны этих очаровательных созданий. Жан, который старше него только на два года, уже бегает за ними с большим успехом. Но он не хочет обременять себя младшим братом в своих ночных похождениях, которые ему стоят бурных сцен с матерью. Она не выносит того, что расценивает как распутную жизнь.
Поэтому Саша приходится выпутываться самому, и эта перспектива его совершенно не радовала, но вскоре один из его товарищей по лицею Марио, некто Колен (Colin), согласился сопровождать его в этом предприятии, которое должно было приоткрыть эти самые женские прелести самым что ни на есть интимным образом...
Встреча с женщиной для этих единомышленников не любовное свидание, а, скорее, вопрос денег. Это правда, что мы живём в то время, когда большинство молодых людей из буржуазных семей лишаются невинности «девочками» в заведениях, стыдливо называемых «закрытыми», часто по инициативе их отцов. Однако, поскольку Люсьен не часто бывает в этих специализированных заведениях и, конечно, не горит желанием это обнаруживать, Саша не мог на него рассчитывать... Он также не видит себя стучащим в дверь борделя, поскольку опасается, что щёки его могут приобрести такой же красный цвет, как цвет фонарей у входа. Нет, он должен найти что-то ещё.
15
Судебный процесс в декабре 1894 года во Франции и последовавший за ним социальный конфликт (1896-1906) по делу о шпионаже в пользу Германской империи офицера французского генерального штаба, еврея родом из Эльзаса (на тот момент территории Германии) капитана Альфреда Дрейфуса (1859-1935). Смертная казнь миновала Дрейфуса только потому, что её исключили из наказаний за политические преступления. Дрейфус был приговорён за шпионаж и государственную измену к разжалованию и пожизненной ссылке на кайеннскую каторгу. Дело получило большой общественный резонанс и сыграло значительную роль в истории Франции и Европы конца XIX — начала XX веков. Оно основывалось на подложных документах. Альфред Дрейфус помилован в 1899 году, но только новый процесс 1906 года признал Дрейфуса полностью невиновным, все обвинения с него были сняты, и он был восстановлен в армии, в 1918 году награждён орденом Почётного легиона.
16
Лоран Тайяд (
Смерть жены освободила его от необходимости прозябать в провинции, он переехал в Париж, где начал вести богемный образ жизни, к которому так всегда стремился. В этот же период он заводит дружественные связи с такими поэтами, как Поль Верлен, Жан Мореас и Альбер Самен. В скором времени Тайяд развивает позиции анархизма и антиклерикализма в своих поэмах и очерках, что приводит к активной критике прессы и году тюрьмы за подстрекательство к убийству. По иронии судьбы, несколько месяцев спустя Тайяд сам пострадал от террористического акта — бомба взорвалась в ресторане, где присутствовал поэт. Хотя в результате взрыва Тайяд потерял глаз, он не отказался от анархических идей, наоборот, продолжил отстаивать анархизм с новой силой.