Как Саша мог заметить, отец его легко добивался успеха с молодыми актрисами, желающими сделать карьеру, он сказал себе, что, вероятно, ему было бы достаточно пригласить одну из них на обед в отдельном номере, чтобы наконец испытать тот экстаз, о котором Жан часто говорил, глядя на него одновременно с надменным и насмешливым видом.
Собрав сумму в 30 франков, двое парней набрались храбрости и в конце спектакля отправились встречать одну из самых известных молодых премьерш «Мулен Руж», Мелиниту (Mélinite), которая позже взяла псевдоним Джейн Авриль (Jane Avril)[17].
Саша тайком проскальзывает за кулисы и между двумя номерами входит в гримёрку Мелиниты. Заикаясь, он спрашивает её:
— Для моего друга Колена и меня было бы большой честью пригласить вас на ужин после представления.
Джейн Авриль посмотрела на этого молодого человека, который ей показался старше своих лет, и ответила немного сухо:
— Да, может быть... Но мы увидим это после спектакля, если у меня не будет никого другого.
В полночь ревю заканчивается, и, поскольку ни один претендент не пришёл, она, наконец, решает пойти с двумя юношами на ужин. Итак, вот они, с объектом вожделения, в отдельном кабинете хорошего парижского ресторана, дегустируют несколько блюд, запивая шампанским.
Атмосфера становилась всё напряжённее, а двум юношам было трудно «играть во взрослых» и поддерживать непринуждённую беседу. Актриса начинает задаваться вопросом, что она здесь делает, и уже сожалеет о том, что ввязалась в эту историю. Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, Колен, говоря о театре, внезапно намекает на отца Саша, но не упоминая имени прославленного актёра. Это, кажется, наконец, вывело Джейн Авриль из оцепенения. Она обратилась к Саша:
— А как зовут твоего отца?
— Люсьен Гитри.
Услышав имя Гитри, юное создание чуть не задохнулось! Опрокинув в себя бокал шампанского, чтобы оправиться от нахлынувших эмоций, она преподала Саша урок:
— Ты сын Гитри, и ты не можешь найти ничего лучше, чем таскаться в «Мулен Руж» за девочками! Но сколько вам обоим лет, наконец?
— Пятнадцать лет, мадам...
— Пятнадцать лет, и вы гоняетесь за танцовщицами! Но вы могли наткнуться на кого угодно, и всё могло очень плохо кончиться. Ты представляешь, что подумали бы твои родители, если бы узнали, что ты здесь! Сын Гитри шляется один среди ночи! Ты сбежал из дома, полагаю?
— Эээ... нет. В действительности, мы пансионеры в частном учебном заведении XVI века, и мы... самовольно отлучились...
— Всё лучше и лучше!
И после хорошего урока морали Джейн Авриль берёт на себя обязанность самой проводить озорников посреди ночи к дверям пансиона Марио. Горькое разочарование для Саша, который и в этот раз не откроет для себя столь долгожданное блаженство...
Возможность представится следующим летом. Его дед Рене де Пон-Жест, обеспокоенный здоровьем дочери, снял тихую виллу в Дьеппе (Dieppe). Саша живёт с ними, и ему тоскливо на этом принудительном курорте. Чтобы отвлечься, он заинтересовался сплетнями слуг, особенно теми, что касаются соседнего дома, где живёт девушка, которая представляется ему совершенно неземной... Домашние не говорят открыто в присутствии Саша, но он легко понимает, что это создание его мечты не очень застенчивая женщина, и многие мужчины, кажется, крутятся вокруг неё.
На самом деле речь шла о кокотке, содержанке господ более-менее приличного достатка, которая никогда не говорит «нет» и некоторым другим. Конечно, это происходит в достаточно закрытой, очень буржуазной среде, а остальные жители квартала делают вид, что ничего не знают... Всё дело в терпимости!
Саша повезло, что окна его комнаты выходят на окна девицы, рассматриваемой в качестве кандидатки. Он узнал, что её зовут Одетта Валери (Odette Valéry). Часто он видит её в более или менее лёгкой одежде через оконные стёкла... Это его беспокоит так, что он теряет сон и придумывает тысячу хитростей, чтобы добраться до неё. Но он чувствует себя немного беспомощным в создавшейся ситуации и не может решиться пойти и позвонить ей в дверь, чтобы потом не начать жалко заикаться, если она согласится принять его.
В Дьеппе он совсем один. Ни брата, ни приятеля, чтобы посоветовать или подбодрить его. Он, мечтающий завоевать столько женщин, сколько его прославленный отец, не чувствовал себя на высоте. Один из его друзей, Рене Фошуа (René Fauchois)[18] говорит об этом конкретном периоде его жизни: «Саша был болезненно чувствительным... Я знал его застенчивым, как молодая девушка. Как только разговор переходил на чуть лёгкую тему, он краснел и переводил разговор на что-то другое. Он испытывал перед женщинами панический страх, граничащий с беспомощностью».
17
Жанна Бодон (
Одна из первых фигур французского канкана, который она представляет за границей во время европейских туров. Благодаря покровительству импресарио Шарля Зидлера слава Жанны начала распространяться за пределы Франции. Именно она, в начале ХХ века, вводит моду на канкан в крупных европейских столицах. В 1911 году Жанна выходит замуж за художника Мориса Биа и покидает сцену. Умерла в доме престарелых, куда была устроена в 1942 году хлопотами Саша Гитри.
18
Рене Фошуа (
После дебюта в качестве актёра в небольших ролях, но с участием величайших актёров (включая Сару Бернар), он обратился к написанию лирических либретто и пьес, в частности, биографических произведений великих композиторов. Продолжая писать, он не покидал сцену. Друг Саша Гитри, играл в нескольких его фильмах и пьесах.