В профессиональном плане, после неприятностей с Эрцем Саша подписал контракт с Франком[64] в театре «Эдуарда VII» (Théâtre Édouard-VII) на все свои будущие творения (он также носит название театр Саша-Гитри).
Автор-актёр привёл в порядок свою «бухгалтерию» и в присутствии прессы сообщил о том, что «Я люблю тебя» будет его сорок четвёртой пьесой, поставленной на сцене. Он сказал, что всегда перед премьерой постоянно нервничает и это выливается в бесконечную бессонную ночь. Также он сообщил журналистам, что у него в загашнике есть ещё две пьесы — «Актёр» («Le Comédien»), предназначенная для отца, и «La Guêpe». А когда его спросили, чему он посвятил свой летний досуг, он ответил, что написал восемнадцать картин, портреты, в том числе Ивонн, Люсьена и Клода Моне.
Премьера «Я люблю тебя» состоялась 12 октября. Успех и шедевр — самые подходящие определения. Каждый вечер на публике Саша объясняется в любви Ивонн, которой ранее он посвятил рукопись этой пьесы. Если бы захотели рассказать о пьесе, то достаточно было бы сказать, что это история мужчины и женщины, которые любят друг друга... на протяжении пяти актов.
И их любовь будет достаточно сильна, чтобы убежать в другой мир, где не будет места фальшивым друзьям и нахлебникам. Это довольно лёгкий Гитри, с небольшим намёком на разочарование в людях, пьеса написанная в духе Мюссе и его «С любовью не шутят», того Гитри, который любит и счастлив, когда любят его. Орельен Люнье-По (Aurélien Lugné-Poe) пишет: «Истинное и неповторимое очарование "Я люблю тебя" состоит в том, что два героя действуют так, как если бы они были одни. Где третий, там нет места откровенности, а равно и любви... Связь с другими, кем бы они ни были, убивает её. Всё, что находится вне их, убивает её».
Если физический облик заинтриговал Режиса Жинью: «Не потому ли мсьё Саша Гитри носит бороду евангелиста, что он рядится апостолом счастья, нашедшим дорогу к земному раю?», — то Жорж Бурдон (Georges Bourdon) с большой интеллигентностью останавливается только на его актёрской игре. Для него Саша не играет, он «живёт», что делает его неповторимым в мире актёров. Это первый критик, которому действительно интересно, он даже анализирует, в чём же состоит особенность игры Саша Гитри на сцене. И в своём анализе он доходит даже до обвинений его в «некотором презрении к искусству актёра». В любом случае нет ничего более справедливого, чем анализ Бурдона: «Так что же он делает? Так вот! Он говорит. Он говорит совершенно ясно, совсем просто, быстро, как волнующийся ручей без порогов и изгибов спешит под солнцем; он садится, когда ему хочется, смеётся, когда не может сдержать приступ смеха, и если он на мгновение перестаёт говорить, то это потому, что механизм образования слов в его уме действительно приостановился.
[...] Но от этой красочной, гибкой и живой речи, под зов этого нежного и мерного голоса, как много обаяния было растворено в воздухе вчера! Это Любовь, Поэзия, Дух, Благодать, Молодость; и это тоже философия, наблюдательность, своего рода разочарованный лиризм и весёлый пессимизм, что-то неопределимое и новое, оригинальное и глубоко человечное. И всё это актёр Саша Гитри несёт в своей игре, и это его особенность, и этим он никому не обязан, и пусть он будет спокоен — пока некому с ним сравниться».
И Ивонн не осталась в стороне от этой лавины похвал. Адольф Бриссон, который следил за ней с начала её карьеры, в восхищении от того, как Саша смог сформировать её сценическое мастерство, что позволило обеспечить ей переход от мюзик-холла к сложной школе настоящего театра:
«Чудо, что ему удалось вырастить ученицу, равную ему... Нескольких лет было достаточно, мадмуазель Ивонн Прентан воспользовалась примером и уроками наставника. Она играет, как дышит, без видимых усилий. Она играет правдиво; она сама и есть персонаж, а не актриса, исполняющая роль. Ни провисаний или забывчивости. Когда, в конце, прижавшись к груди дорогого мужа, она упивается его словами, в её глазах появляется непередаваемое выражение уважения и нежности. О! Как она восхищается своим наставником!»
В ноябре 1920 года молодой, совершенно неизвестный обозреватель опубликовал в газете «Bonsoir»: «Призыв к мсьё Саша Гитри сбрить бороду». Этот «негодяй» — никто иной, как Марсель Ашар (Marcel Achard)[65], будущий друг Саша и будущий академик, который скажет:
64
Альфонс Франк (
В 1920 году директор театра «Эдуарда VII» (
65
Марсель Огюстен Ферреоль (
Увлечённый театром, он пунктуально пробует себя в профессии актёра и кинорежиссёра, но именно написание пьес приносит ему большой успех. Большинство пьес и сценариев Ашара — комедии, отличающиеся высоким профессионализмом (особенно диалог), но не претендующие на сатирические обобщения.
Получив высокую оценку коллег, он был избран членом Французской академии в 1959 году.
Ашар был президентом жюри Каннского кинофестиваля 1958 года, на котором «Золотую пальмовую ветвь» получил советский фильм «Летят журавли».