Полицейский врывается в комнату. Трэвис в изнеможении поднимает на него глаза, складывает окровавленные пальцы пистолетом и приставляет воображаемый пистолет к виску. Хриплым от боли голосом он имитирует выстрел.
Трэвис. Пфф! Пфф!
Айрис забилась в угол. Ее трясет.
Звуки затихают. Мы видим результаты бойни: Айрис, дрожащую у заляпанной кровью стены; окровавленного Трэвиса, который лежит на диване; деда с разможженным черепом; ошарашенных полицейских; частного детектива с изрешеченным пулями лицом; лужи крови и одиноко валяющийся на ковре вестибюля Магнум; залитые кровью ступени, на одной из них — никелированный Смит-Вессон; у лестницы — тело Спорта, скрючившееся в луже крови, и маленький пистолет возле его руки; столпившихся в проходе людей, которых сдерживают полицейские. Мы видим мелькающие красные огни, бегущих полицейских. Мы видим обычную ночную жизнь Манхэттена. Кто-то полюбопытствует, что произошло, и пойдет дальше по своим делам[1].
День. С деревьев опадают листья.
Квартира Трэвиса. Здесь все по-прежнему, за исключением нового переносного телевизора и дешевого кресла.
На столе — закрытый дневник. Настольный календарь показывает октябрь. Вдоль стены, где раньше висели газетные вырезки о Палантайне, наклеены новые материалы. Вот последняя страница из газеты «Нью-Йорк Дейли Ньюс» с заголовком ТАКСИСТ ВОЮЕТ С ГАНГСТЕРАМИ. Большие фотографии полицейских, стоящих в комнате у Айрис после бойни, и фотография Трэвиса. Под этим материалом — статья из «Нью-Йорк Таймс». Заголовок над двумя колонками: ТАКСИСТ В ПЕРЕСТРЕЛКЕ, ТРОЕ УБИТО. Еще одна статья из Ньюса, на фотографии — пожилая супружеская пара, сидящая у себя дома в гостиной.
Заголовок гласит: РОДИТЕЛИ ШОКИРОВАНЫ, ВЫРАЖАЮТ БЛАГОДАРНОСТЬ. Две колонки из «Дейли Ньюс» без фотографии под заголовком: ГЕРОЙ-ТАКСИСТ ВЫЗДОРАВЛИВАЕТ. Статья под заголовком: ТАКСИСТ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА РАБОТУ.
К стене также прикреплено письмо. Простое письмо, написанное от руки на обычном листе бумаги. Судя по почерку, писавший очень хотел, чтобы оно получилось опрятным.
В то время как камера осматривает комнату Трэвиса, за кадром мы слышим голос пожилого мужчины. Это голос отца Айрис, который читает свое письмо Трэвису, то самое, что висит у Трэвиса на стене.
Отец Айрис (голос за кадром). «Уважаемый господин Бикл, трудно передать словами нашу с госпожой Стинсма радость, когда мы узнали, что Вы выздоравливаете и чувствуете себя хорошо. Мы пытались навестить Вас в больнице, когда приехали в Нью-Йорк для того, чтобы забрать Айрис, но Вы все еще находились в беспамятстве.
Мы перед Вами в неоплатном долгу за то, что Вы вернули нам нашу Айрис. Мы думали, что потеряли ее, но теперь наша жизнь вновь обрела смысл. Не надо даже говорить о том, что в нашем доме Вы вроде героя.
Я уверен, что Вам небезынтересно узнать об Айрис. Она вернулась в школу и много работает. Перемена для нее оказалась очень тяжелой, как Вы можете себе представить, но мы делаем все, что нужно, чтобы у нее больше не было причины убегать из дома.
В заключение госпожа Стинсма и я хотели бы от всего сердца еще раз поблагодарить Вас. К сожалению, мы не можем позволить себе еще раз поехать в Нью-Йорк, чтобы лично поблагодарить Вас, что мы бы с удовольствием сделали, если бы такая возможность была. Но если Вы когда-либо будете в Питтсбурге, Вы всегда будете самым желанным гостем в нашем доме.
С чувством глубокой благодарности, Берт и Айви Стинсма».
Ночь. Улица перед отелем Плаза. Четыре такси стоят в ожидании у отеля. В свете огней разговаривают Старик и Трэвис. Волосы у Трэвиса уже почти прежней длины. Он одет, как обычно — ковбойские сапоги, джинсы, клетчатая рубашка, армейская куртка, оружия при нем нет. На шее Трэвиса — шрам.
Старик. Один частник хотел махнуться колесами. У меня-то покрышки новые были. «Денька через два», — говорю ему.
Чарли Ти паркует свою машину и подходит к Трэвису и Старику.
Чарли Ти. Привет, Старик, Убийца.
Они обмениваются шутками.
Трэвис (улыбаясь). Привет, Чарли Ти.
Старик. Как дела, Чарли? Слушай, Трэвис, по-моему, у тебя пассажир.
Они видят, как швейцар захлопывает заднюю дверцу машины Трэвиса.
Трэвис. Черт. (Убегает.)
Чарли Ти. Только не горячись, Убийца.
Трэвис машет на прощанье Старику и Чарли Ти. Машина Трэвиса отъезжает. С заднего сиденья доносится женский голос:
— Восточная часть 56-й улицы, 34.
Трэвис узнает голос. Он смотрит в зеркало. Это Бетси. Трэвис ничего не говорит. Бетси нарушает молчание.
1
До этой продолжительной сцены бойни сценарий в основном развивался в реалистическом русле. Сцена же бойни является кровавой метафорой насилия, в ней больше сюрреализма, чем реализма. Это выброс скопившегося напряжения Трэвиса. Это второе пришествие психопата. — Примечание автора.