Совершенно очевидно, что как только учебник получит хотя бы минимальную известность, немедленно возникнет вопрос: а кто, собственно, автор Периодической системы? Никому не известный рекрут? Не смешно. Русский учёный? Тоже не смешно: русских учёных мирового уровня ещё просто нет в природе. Европейский учёный? Опять-таки не смешно — в Европе до сих пор оперируют понятиями вроде флогистона[56] и теплорода[57], а кое-где до сих пор ищут философский камень[58].
И я решил приписать великое открытие Ибн Сине[59], более известному в Европе как Авиценна. Объяснение очень простое: мой отец привёз из похода книгу за авторством Авиценны на татарском языке, и по этой книге я учился химии. Конечно же, в процессе обучения я выучил книгу едва ли не наизусть, а вот сама книга пропала. После смерти отца поместье захватил недостойный отпрыск рода Бекетовых и разорил библиотеку. Зачем этот варвар так поступил неизвестно, но факт есть факт: книги Авиценны в библиотеке больше нет. И подстрочного перевода, по которому можно восстановить содержание книги, тоже нет. Эту версию я изложил в предисловии и выразил положенное сожаление тому факту, что учёному сообществу придётся пользоваться не оригиналом, а вольным переложением некоего Юрия Сергеевича Булгакова.
Однако мало написать самую нужную и мудрую книгу: её ещё нужно обнародовать.
В первый же свой выезд в Санкт-Петербург я отправился на Васильевский остров, в академическую типографию, и заказал печать двухтомника «Неорганическая химия» тиражом в двести экземпляров. Спустя четыре дня, ко мне приехал нарочный[60] из типографии с письмом от заведующего. Господин Шиллинг извещал, что профессура и студенты Университета, а также академики и адъюнкты Академии Наук, ознакомившись с моим трудом, накидали заказов ещё на сто экземпляров. Что-то непонятное… Спрашиваю у нарочного:
— Скажи-ка, любезный, мою книгу уже начали продавать?
— Никак нет-с, продавать книгу без разрешения заказчика никто не станет. Однако господин Шикльграубе разумеет в химии, он за день и прочитал вашу книгу. А потом поделился с профессором Функом, а когда и тот прочитал, то разнёс весть по Университету и Академии. Вот теперь многие хотят иметь собственный экземпляр вашей книги. А господин Шиллинг просил передать, что книгу непременно нужно оснастить рецензией русского учёного светила, чтобы закрепить приоритет за Россией. Вы, господин Булгаков, согласитесь ли на такой оборот?
— Отчего нет? Кого господин Шиллинг порекомендует мне в качестве рецензента?
— Профессор Функ, как говорят, уже проводит химические опыты по методе, предложенной в книге. Он жаждет поговорить с Вами, а если пригласите в рецензенты, будет весьма доволен.
— Прекрасно, пусть так и будет.
Я написал письмо господину Шиллингу, в котором разрешил допечатывать столько экземпляров, сколько нужно. Кроме того дал разрешение перевести книгу на латынь и французский — язык науки и язык международного общения этого времени.
С тех пор прошел почти год, и в научном мире вспыхнули жаркие дискуссии по поводу моих учебников. Маститых академиков больше всего возмутила не публикация величайшего открытия безвестным юношей, а то, что целая плеяда гениальных открытий поданы в виде банальнейшего учебника. Да, вся фактическая база была многократно проверена и подтверждена экспериментально, но тот факт, что за учебником не было сотен томов теоретических исследований и обоснований выводило учёный люд из себя. На вопросы учёных химиков я делал честные глаза и твердил об утерянном труде Авиценны.
Впрочем, учёные от меня отстали, не забыв выразить благодарность, за сохранённые для мировой науки, бесценных сведений. Я благодарность принял к сведению, а сам продолжил обучение своих учеников. Надо сказать, что теперь у меня есть уверенность, что наш мир теперь пойдёт по совсем другому пути развития: отныне химия стала точной наукой, а это значит, что вслед за фундаментальными исследованиями очень скоро последует практическое применение в реальной жизни.
56
Флогистон — гипотетическая «сверхтонкая материя» — «огненная субстанция», якобы наполняющая все горючие вещества и высвобождающаяся из них при горении.
57
Теплород — невесомый флюид, присутствующий в каждом теле и являющийся причиной тепловых явлений.
58
Философский камень — он же магистерий, ребис, эликсир философов, жизненный эликсир, красная тинктура, великий эликсир, пятый элемент — в легендах средневековых алхимиков некий реактив, необходимый для успешного осуществления превращения свинца в золото.
59
Ибн Сина, Авиценна — Абу́ Али́ Хусе́йн ибн Абдулла́х ибн аль-Ха́сан ибн Али́ ибн Си́на знаменитый ученый, философ, врач, музыкант, живший в Средней Азии и Иране.
60
Нарочный — человек, отправленный с каким-либо особым поручением, иногда — разовым, чаще — по соответствующей должности.