Павел Петрович со свитой приблизился к крыльцу, навстречу распахнулись дубовые двери, и на крыльцо вышла Наталья Алексеевна со своей свитой в сопровождении врачей. Новорожденного несла на руках кормилица.
Павел поднялся наверх, выслушал доклад лейб-акушера, повернулся к Наталье и неожиданно глубоко поклонился ей:
— От всего сердца благодарю Вас, Наталья Алексеевна за бесценное сокровище, подаренное нам и России!
Потом он повернулся к кормилице и принял из её рук свёрток, перевязанный голубой Андреевской лентой.
— Здравствуй, сын!
И мне, и всем присутствующим было ясно видно, как младенец улыбнулся. Люди дружно ахнули, и многие заплакали от умиления. Заплакал и я: мне всегда нравилась эта пара, а то, что они обрели столь долго ожидаемое дитя, наполнило счастьем и меня. Глядя как сияющий Павел с ребенком на руках вместе с Натальей идёт по людскому коридору к машине, я вспомнил, что церемония в точности повторила обычай моего времени. Точно так же отцы встречают своих жён и деток у дверей роддомов там, в будущем.
Это прекрасно. Красивые обычаи должны возникать и сохраняться.
Павел с Натальей уже усаживались в машине, когда меня в два голоса окликнули сзади:
— Юрий Сергеевич!
Оборачиваюсь, и вижу друзей своего отца, которые немало помогли мне в самом начале здешней эпопеи: предводителя дворянства и исправника Обоянского уезда. Оба выглядят прекрасно, улыбаются шире плеч, но у меня нет ни минуты: надо везти императорскую чету домой. Ну что же остаётся делать: сую в руки предводителю свою визитку:
— Чрезвычайно рад видеть вас, господа! Модест Петрович, вот моя визитная карточка, с нею вас и Сильвестра Гордеевича проводят к моему жилищу в Зимнем дворце. Тысячу извинений, господа, но сейчас я на службе.
Разворачиваюсь, и бегом к своей машине. У меня всё в порядке: двигатель работает, неисправностей не замечено. Выхожу из машины поднимаю руку: это знак «Внимание!». Остальные водители выходят из машин и тоже поднимают руки — значит у них всё в порядке. С поднятой рукой поворачиваюсь по ходу движения и опускаю руку вперёд. Это сигнал «Следовать за мной!».
Сажусь за руль, поворачиваюсь к Наталье:
— Наталья Алексеевна, как же я рад видеть Вас здоровой и счастливой!
— Спасибо, Юрий!
— Вы такая счастливая троица! Вы, Павел Петрович и дитя! У меня просто слёзы умиления при виде вас, право слово! Однако позвольте осведомиться: разрешите отправляться?
— Да-да, Юрий, командуйте отправление. — отвечает мне Павел.
Тронулись, и по людскому коридору медленно едем до поворота на Университетскую набережную. Люди улыбаются, машут руками, но не шумят: опасаются ненароком потревожить младенца, а младенец сладко посапывает на руках безмерно счастливого отца.
— Юрий, я тоже успела по тебе соскучиться, — тихо, чтобы не потревожить сына, говорит Наталья — К обеду ждём тебя с Луизой у нас.
— Непременно буду. — киваю я — Специально для малыша я написал колыбельную, и мы с Луизой будем счастливы вам её исполнить.
— Замечательно! — улыбается Наталья. — С удовольствием послушаю твои новые песни. Знаешь, в роддоме я познакомилась и даже подружилась с несколькими женщинами из разных слоёв общества: мещанкой Анастасией Ивановой, купчихой Еленой Кузоватовой и женой доцента кафедры философии Университета, Зинаидой Шлиппенбах. Выяснилось, что твои песенки знают во всех сословиях, и женщины очень завидовали, что у меня такой выдающийся знакомый.
— Очень приятно. — улыбаюсь я — А не тяжело ли было тебе общаться с людьми из нижних слоёв общества?
— Совсем нет! Мы молодые мамочки, у нас масса общих интересов, и как оказалось, заботы очень схожие.
— Пропел я.
— Очень точно замечено! — обрадовалась Наталья и прижалась щекой к плечу Павла.
Павел, не обращая внимания на нашу болтовню, любовался сыночком.
— Наталья Алексеевна, не могу утерпеть до официального объявления, скажите: как вы решили назвать сына?