Офицеры согласно кивают головами, а владельцы худших пистолетов просто убирают свои.
— Благодарю вас, товарищи!
Мои противники в это время проверяют зарядку своих пистолетов. Ко мне подходит генерал:
— Юрий Сергеевич, Вы уверены в своих возможностях?
— Абсолютно, Иван Давыдович. Я регулярно тренируюсь в стрельбе и стреляю вполне прилично.
Это правда. В той жизни я учился в Саратовском «Химдыме»[52]. Кроме всех остальных нагрузок, курсанты были обязаны не просто заниматься спортом, а получить спортивный разряд не ниже второго, а ещё лучше — звание мастера спорта по одному из выбранных видов спорта. Я выбрал пулевую стрельбу. Надо сказать, что в нашем училище к этому вопросу подходили с исключительно практической точки зрения: стрельба рассматривалась исключительно как прикладной вид подготовки, и мы стреляли только из боевых видов оружия: винтовки Мосина и Драгунова, карабина Симонова, пистолетов Стечкина, Макарова и Токарева. Была у нас и секция спортивной стрельбы, но я там не бывал. Я очень полюбил ПМ. Удобный, прикладистый, точный, надёжный. Никогда не слышал об отказах или поломках Макарыча. У пистолета очень мягкая отдача, высокая точность… Тут я, пожалуй, уточню: когда я говорю о высокой точности, то имею в виду сравнительную оценку среди пистолетов одного класса: массовое, относительно дешёвое личное оружие офицеров, ценных армейских специалистов и конечно же, сотрудников милиции, а сейчас — чинов полиции. В этой нише ПМ проявил себя с самой лучшей стороны. Есть пистолеты точнее, дальнобойней, мощнее? Разумеется, есть. Но, как правило, это либо более тяжёлые, либо более габаритные машинки. А те, что совпадают и по весу и по габаритам, стоят сильно дороже, иногда в несколько раз.
Это как сравнение СССР и России с другими странами: все привыкли сравнивать средний уровень жизни нашего населения с уровнем жизни привилегированных классов самых развитых стран мира. Разумеется, в этом случае превосходство отнюдь не на нашей стороне.
В училище я получил первый разряд, хотя мог бы добиться и звания мастера спорта, но не сложилось, причём по моей вине: когда возникала дилемма: ехать на соревнования или в отпуск, я неизменно выбирал отпуск.
Уже здесь я привык регулярно стрелять из пистолетов, и достиг очень неплохих результатов, что немудрено: я ведь владею методиками стрельбы, ушедшими вперёд на полторы сотни лет.
В общем, я решил поразить своих противников с дальней дистанции, на которой они просто не умеют стрелять.
— Остался последний вопрос. Кто хочет быть секундантом полковника Булгакова? — спрашивает генерал Кукорин.
Руки поднимают три офицера, предложивших мне оружие. Остальные, видя это, опускают руки. Похоже подполковник здесь в большом авторитете.
— Кто согласится стать секундантами господ Голконского, Пршебыславского и Иванова?
Молчание.
— Хорошо. Секундантом полковника Булгакова станет подполковник Терентьев, а секундантами Голконского, Пршебыславского и Иванова станут господа Атрашкевич, Логинов, и уж коли никто более не желает им ассистировать, то и я. Возражения имеются? Нет? Тогда выдвигаемся! — подводит итог генерал.
В сквере генерал остановил нас:
— Господа, мы не выяснили важный вопрос: по каким правилам будет происходить дуэль?
— Меня бы больше устроил вариант с приближением и остановкой[53]. — задумчиво проговорил Иванов, а его соратники молча кивнули.
— Ваше мнение, господин полковник?
— Мне безразлично. Раз мои противники выбрали такой вариант, я соглашаюсь. Я обещал передать следователям этих господ со слегка попорченной шкуркой, я выполню обещание.
— Сейчас в тебе будут три дырки! — снова взорвался поляк. Кстати, из этой троицы он кажется наиболее подготовленным, надо его валить наглухо и первым.
— Любопытно, из какой глуши выползла в Петербург эта неотёсанная деревенщина? — повернулся я к своему секунданту — Господин подполковник, напомните мне проверить, а дворянин ли этот невоспитанный мужик?
Поляк собирался что-то сказать, но его оборвал генерал:
— Извольте замолчать, господин Пршебыславский! Я тоже стал испытывать сомнения в вашем праве находиться в обществе благородных людей.
Поляк заткнулся.
Тем временем секунданты провели две линии на расстоянии пятнадцать шагов и ещё две линии на расстоянии десять шагов от первых линий.
— Господа, напоминаю, что вы становитесь на первой линии, на расстоянии тридцать пять шагов от противника. — объявил генерал — По сигналу «Сближаться» вы имеете право открывать огонь с места или приближаться к противнику прямо или зигзагом, но не далее второй линии. Если вам понятно, поднимите левую руку.