Подписи не было. Талли не так уж поразилась этой записке. В общем, она ожидала чего-то подобного. Что ее действительно удивило — это глубина осведомленности Гейл. Та, оказывается, не только знала, по каким дням Талли встречается с Робином, но осведомлена и о сложностях в отношениях между Талли и ее матерью.
Талли порвала письмо, решив никому ничего не говорить. Гейл, должно быть, раздобыла эту информацию у бесхитростной, ничего не подозревающей Джулии, с которой училась в одном классе. Если Гейл поверит, что ее план удался, она на какое-то время приостановит военные действия.
Джулия продолжала посещать дискуссионный клуб, исторический клуб и клуб текущих событий.
— Говорильня — слово из десяти букв, вот что действительно доставляет вам с Томом наслаждение, — высказалась по этому поводу Талли.
Дженнифер продолжала терять в весе.
В понедельник, двенадцатого марта, когда Дженнифер на минутку вышла из кухни, Талли сказала об этом Линн Мандолини. Линн попробовала спорить, возразив, что ее дочь никогда еще не выглядела так хорошо.
— Да, миссис Мандолини, но когда она весила на двадцать фунтов больше, она тоже выглядела прекрасно. А сейчас я удивлюсь, если в ней наберется хотя бы сто десять фунтов[12].
— О Талли! — воскликнула Линн, закурив и плеснув себе в стакан. — Сто десять! Неужели?
— Джен, — сказала Талли, когда Дженнифер вернулась. — Сколько ты сейчас весишь?
Дженнифер посмотрела на нее так, словно ее ударили.
— Я… я не знаю. А что?
— Дженнифер, ты всегда взвешиваешься по два раза на день. Сколько ты сейчас весишь?
— Талли, не приставай к ней! — громко вмешалась Линн.
— Мама, мама. Все нормально. Я вешу сейчас около ста пятнадцати, — ответила Дженнифер.
Линн посмотрела на Талли взглядом «что-я-тебе-гово-рила». Талли демонстративно отвернулась.
— О, понятно, — сказала она. — Сто пятнадцать. Значит, с сентября ты похудела на тридцать пять фунтов?
Позже, когда они остались одни, Талли сказала:
— Мандолини, ты лжешь. Лжешь. Сколько ты весишь на самом деле?
— Талли, я сказала правду….
— Дженнифер, прекрати! Я всегда вижу по твоему лицу, когда ты лжешь, даже если твоя мать этого не замечает. Так сколько же?
Дженнифер что-то промямлила.
— Что? — переспросила Талли.
— Девяносто шесть, — прошептала Дженнифер.
Весь оставшийся вечер Талли была как лед.
Поздно ночью, у себя дома, после долгих беспокойных бессонных часов, насчитав не то 1750-ю, не то 2750-ю овцу, она заснула. Она спала сидя, уронив голову на стол, ветер трепал занавески и ее волосы. Вместо подушки Талли проложила между лицом и деревянной поверхностью стола свои ладони. Талли спала, и ей снилась пустыня. Она шла по пустыне одна, совершенно одна, и ей хотелось пить. Ей казалось, что она идет уже много дней и много дней ей хочется пить. Боже, как она хотела пить! «Напиться или умереть», — думала Талли, бредя по пустыне.
— Джулия, с Дженнифер происходит что-то ужасное, — сказала Талли во вторник, тринадцатого марта, когда они вышли из кабинета для внеклассных занятий. — По-моему, у нее — анорексия[13].
— Ты с ума сошла?
— Джулия, последнее время ты очень многого не замечаешь, но не говори мне, что ты не заметила, что Дженнифер стала худей меня.
Джулия задумалась.
— Ну, может быть, и правда, немножко худее, но…
— Джулия! — воскликнула Талли. — Она весит девяносто шесть фунтов! Девяносто шесть![14]
Джулия покраснела.
— Талли, не кричи на меня! Да, она очень худая. Даже болезненно худая. Но чего ты от меня-то хочешь?
— Джулия! — Талли умоляюще сложила руки. — Тебе все равно?
— Господи, ну конечно, нет, Талл. Но мне нужно готовить доклад по шестому периоду английской истории, а после школы мы собирались пойти в ратушу — нам выпала миссия раздобыть там кое-какие сведения. Слушай, она всегда была толстушкой, а в последнее время похудела. А ты, наоборот, немного поправилась.
Талли покачала головой.
— Ты что, отказываешься понимать? Я не поправилась за последнее время. А Джен не просто похудела, она больна.
— Мне нужно на занятия, — сказала Джулия. — Поговорим с ней потом.
— Ты со своей чертовой миссией… Где ты была все эти месяцы? Где? Я не знаю человека, у которого было бы столько забот. Тебе известно, что у Джен по всем предметам не больше 65 баллов, да и то только потому, что учителя ее просто жалеют? Ты знаешь, что с января она не прошла ни одного теста?